Соблазнительная лгунья - Элизабет Кларк

– Пойми, пожалуйста, что здесь тебе придется работать намного больше, чем на Эппинг-стрит, Джульетт, – сказала миссис Уинстон, когда экипаж подъехал к усадьбе.

Выезд из Лондона сам по себе был интересен: роскошные зеленые луга, таяли в дымке рощи, маленькие веселые речки, животные, мелькавшие то там, то тут, – все это казалось иллюстрациями к веселой детской книжке. Для Джульетт это был лишь второй выезд из Лондона – до этого они с Гарриет лишь раз выбирались в Брайтон с друзьями. Но Джульетт понимала, что эти земли, так любимые аристократией, ни с чем не сравнятся.

Тем временем миссис Уинстон переключилась с обязанностей по дому на вопросы морали и нравственности:

– Немалым испытанием станет эта поездка для девушек вроде Каролин, которой есть дело до всех молодых людей, заходящих в Эппинг-Плейс… – Джульетт собралась было вступиться за Каролин, которая на самом деле преданно любила одного лишь Мартина, но миссис Уинстон было не остановить: – И ты, Джульетт, тоже не верти головой, еще никому это добра не приносило. Ты понимаешь, о чем я?

– Конечно, миссис Уинстон, прекрасно понимаю, – покорно ответила Джульетт, и в самом деле прекрасно понимая, что спорить с миссис Уинстон просто бесполезно. К тому же она уже давно была практически членом семьи Уайтхоллов, и, безусловно, именно ее касались все вопросы найма и увольнения.

Вдруг миссис Уинстон замолчала, словно раздумывая, стоит ли ей говорить дальше.

– Мне кажется, что я действительно должна дать тебе несколько очень важных советов. Пожалуйста, не говори, когда тебя не просят, и не показывайся гостям на глаза без особой нужды. И еще, скажу тебе по секрету…

Но тут экипаж остановился, и секретные слова так и повисли в пустоте. Грант, лакей, уже подбежал, чтобы помочь миссис Уайтхолл выйти. Ах, как Джульетт хотелось, чтобы у нее был фотографический аппарат, который она однажды видела в Национальной галерее, когда туда приезжал репортер из «Иллюстрейтед Лондон ньюс».

Ее мысли, как оказалось, разделяла и Каролин:

– Ох, как бы хотелось это все сфотографировать на память! – восхищенно пробормотала она.

– Кстати, фотограф будет, – сказала миссис Уинстон, – Уайтхоллы всегда увековечивают день приезда гостей. Даже слуг фотографируют отдельно!

– А мне бы хотелось сфотографировать этот дом, – мечтательно сказала Джульетт, – и все сады, и луга. А наши фотографии, да и других людей, меня не интересуют.

Миссис Уинстон покачала головой:

– Ну вот, милая, ты опять начинаешь перечить и выказывать превосходство. Нет ничего зазорного в том, чтобы обзавестись фотографией, где ты запечатлена среди своих коллег…

– А разве плохо обзавестись фотографией, где запечатлен такой прекрасный дом, миссис Уинстон? Я постараюсь как-нибудь ее раздобыть.

Едва заметно улыбнувшись, миссис Уинстон все же покачала головой:

– Да, дорогая, тебя невозможно заподозрить в том, что ты пренебрежешь своими интересами. Ну а теперь, девушки, надо постараться и проявить самые лучшие качества, ведь гости уже приезжают.

Большинство слуг из Эппинг-Плейс уже прибыли в Гемптон, чтобы помочь местным слугам подготовить дом, но Джульетт увидела и другие экипажи, подвозившие к дому членов семейства Уайтхоллов и первых гостей.

Джульетт увидела супружескую чету, выходившую из экипажа, это были леди Флоренс Корнелиан и лорд Чарльз Корнелиан. Она несколько раз была в гостях у леди Уайтхолл и казалась Джульетт милой особой, а вот о ее муже сложилось менее лестное впечатление, ей он представлялся надутым самодовольным индюком, к тому же лишенным каких бы то ни было манер.

Джульетт поежилась, подхватила чемодан и быстро зашагала к дому, едва поспевая за миссис Уинстон, даже на ходу не оставлявшей свои наставления:

– Иди за мной, милая. Нам в парадную дверь входить нельзя, так что следуй за мной и за Грантом. И не забудь склонить голову, когда ступаешь на порог Гемптон-Хауса.

Джульетт вздохнула, ведь ей ужасно хотелось рассмотреть всю красоту, окружавшую ее. Тропинка, по которой они шли, была выложена каким-то белым камнем, искрившимся на солнце, и вокруг разливался запах лаванды. Вокруг тропинки тут и там были раскиданы цветники, и Джульетт вздохнула оттого, что ей нельзя было прямо сейчас обойти все эти клумбы, рассмотреть красивые цветы и надышаться вдоволь пьянящими ароматами.

– Джульетт, будь добра, делай так, как я говорю, иначе тебя действительно выставят, несмотря на все протесты мисс Сары.

– Конечно, миссис Уинстон, – со вздохом ответила девушка.

Но опустить голову она не могла. Ее взгляд был прикован к подъехавшей карете. Каким-то внутренним чувством она уловила, кто сейчас выйдет из нее. Пусть ей были видны только его руки, но она всегда узнала бы это ощущение силы, которой не было, да и не могло быть у любого другого гостя.

«Отвернись!» – сказала она себе, потому что понимала, как жалко она выглядит сейчас: со склоненной головой, с чемоданом в руках, у дверей людской. Но ведь не сможет же она обманывать его вечно. Самое обидное было в том, что она и не собиралась его обманывать, но сейчас ей ужасно хотелось продлить ту игру по каким-то причинам, которые она сама не смогла точно определить. «Может быть, это все из-за того, как он на тебя смотрел, – подсказал внутренний голос, – говорил тебе, что ты хорошенькая и что солнце золотом струится в твоих волосах. Может быть, из-за того, что тебе снова хочется пережить это».

«Нет!» – сказала она себе. Она не собиралась выставлять себя на посмешище. Миссис Уинстон полдороги рассуждала о девушках, которых «так и тянет в беду», и Джульетт видела сотни таких девушек на улицах Лондона. Они находили хорошую работу, но их «тянуло в беду», и из-за хозяйского сына или пьяного гостя они в нее попадали – и тут же оказывались на заводе или на панели.

А как не вспомнить ее бедную мать, доверившуюся человеку, которого она любила всей душой? Человеку, который бросил ее в тот момент, когда он был так нужен ей?

Нет, ей нужно оставить американца героем своих снов, а раз уж судьба снова свела их, то надо просто не попадаться ему на глаза. Но прежде чем войти в красивую резную дверь, увитую виноградом, она дозволила себе бросить единственный взгляд на того, кто так притягивал ее.