Возвращение из ночи - Елена Свиридова

Она посмотрела и на этот раз явно осталась довольна.

— Ну, как?

— Пожалуй, теперь получилось, — ответила она холодно, стараясь скрыть охвативший ее восторг. — Этот я возьму.

На портрете она была очень хороша, лучше чем в реальности, и в то же время сходство было совершенно очевидным.

Художник снял рисунок, протянул ей, сунул в карман деньги, ощущая противную дрожь в руках. Закурил. С брошенного портрета на него глядела прекрасная женщина, нареченная Юлей.

— Господи, где ты?.. — прошептал художник. — Что с тобой... Куда ты исчезла, почему не приходишь, не подаешь о себе вестей столько времени? Я надеюсь, ты счастлива, все у тебя хорошо... Но если что-то случилось... Где тебя искать? Как тебе помочь? Отзовись, Анна!.. Умоляю, отзовись...

Он наклонился, подобрал брошенный портрет, аккуратно уложил в планшет. Сложил этюдник, перекинул через плечо и медленно побрел по Арбату в сторону метро.

— Ромка, ты завтра будешь? — крикнул ему вдогонку бородатый хипарь в просмоленных джинсах и холщовой куртке.

— Не знаю... — оглянулся художник. — Как фишка ляжет... — и побрел дальше, разглядывая тупые носы своих старых башмаков.

Белов ехал по каким-то переулкам, стоял у светофоров, сворачивал во дворы и снова выезжал на шумные улицы. Юля смотрела в окно, Белов искоса наблюдал за ней и видел, что выражение ее лица то и дело менялось. Наконец они оказались на бульварном кольце, миновали Никитские ворота, через тоннель выехали к ресторану Прага.

— Можешь остановиться? — вдруг сказала Юля.

— Конечно. Ты хочешь пройти пешком?

— Да!

Они медленно шли пешком по Арбату. Вокруг пестрели вывески магазинов, вдоль улицы торговали всем на свете — матрешками, шалями, сувенирами, горячими сосисками, булочками, конфетами. Несколько художников рисовали портреты прохожих. Юля остановилась, как зачарованная глядя на них. Она заглядывала в их лица, но это были совсем незнакомые лица. Художники тоже глядели на нее, один подошел к ней и предложил.

— Давайте, я вас нарисую.

— Нет, не надо... — прошептала Юля.

— Хотите, я нарисую вас бесплатно! Мне так понравилось ваше лицо! — уговаривал художник.

Юля попятилась, схватила Белова за руку, у нее вдруг началась нервная дрожь.

— Не могу, увези меня отсюда!

— Вам придется нарисовать ее в другой раз, — сказал Белов огорченному художнику и повел Юлю к машине.

Она молча села, откинулась на сиденье и закрыла глаза...

...Я стою на Арбате перед мольбертом и рисую портреты случайных прохожих. В общем, я зарабатываю на жизнь не очень успешно. Я беру совсем недорого за свои рисунки, но у меня их почти не покупают. Слишком много конкурентов. Конечно, мои портреты сильно отличаются от других, но не всем это нравится. Дело в том, что меня мало интересует чисто внешнее сходство. Я ищу суть людей, предметов, их внутренний, скрытый смысл. На это спрос не велик. Заказчик хочет видеть себя похожим и немного приукрашенным, как на парадных портретах классицистов. Я понимаю, что должна угождать заказчикам, но не могу переступить через себя. Ромка стоит рядом, кладет в бумажник очередной гонорар и сочувственно смотрит на меня.

— Смотри на вещи проще, — говорит он. — Иначе умрешь с голоду.

— Все великие жили в нищете, — отвечаю я со смехом.

Вдруг ко мне подходит мужчина в кожаном пальто.

— У меня всего десять минут! — заявляет он. — Рисуйте!

Я осматриваю свою натуру. Высокий, худощавый, широкоплечий, глаза скрыты под затемненными стеклами очков.

...Сейчас, когда мое прошлое стремительно проносится в памяти, черты его лица ускользают от меня... Вокруг — странный призрачный мир, реальность, воспоминания, сны путаются друг с другом в стремительном беге... Кажется, сейчас произойдет что-то очень важное, или оно произошло в прошлом? Время одновременно движется в разные стороны... А я не помню, не помню его лица...

— Пожалуйста, снимите очки, — говорю я. — Я должна видеть ваши глаза.

Он молча снимает очки, и меня поражает его взгляд. Сколько всего в этом взгляде! Уверенность в себе, скрытая сила, бесстрашие. Без сомнения, у него сильный характер, он решителен, смел, и в то же время я чувствую какую-то еле уловимую уязвимость. Что это — болезнь, тайные сомнения, страхи? Не похоже... У меня разгорается профессиональный интерес.

Я быстро рисую его портрет, а он даже не смотрит, что я рисую, он почему-то смотрит на меня, и я чувствую себя неловко. Я очень спешу. Наконец, портрет готов.

— Вот это да! — говорит он. — Я потрясен. Неужели это я?

— Да, это вы...

Он пристально смотрит мне в глаза, и словно ток пробегает по моему телу.

— Любопытный почерк... — говорит он, продолжая смотреть на меня.

— Я пишу не просто сходство, я пишу характер, внутренний мир, так, как я это вижу. Я рисую человека без маски, — тихо говорю я.

— Значит, я такой? — он удивлен, словно увидел себя в магическом зеркале.

— Я так вас вижу, вот и все. Если не нравится, можете не брать.

— Я заберу портрет, — он протягивает мне стодолларовую бумажку.

— Это очень много, — говорю я, испуганно оглядываясь на своих соседей.

— Я плачу столько, во сколько оцениваю, — говорит он. — Это не обсуждается.

Я растерянно прячу деньги в карман.

— Я хочу поужинать с вами. В семь часов пришлю за вами машину. Мой шофер отвезет вас, — вдруг произносит он.

— Но...

— Никаких но. Будьте на месте ровно в семь.

Он уходит...

— Ты пойдешь? — слышу я тревожный голос Ромки.

— Не знаю.

— Не ходи. Не нравится мне этот тип.

— Почему?

— Да он запал на тебя!

— Ну и что? Должен кто-то, в конце концов, на меня запасть! Или мне так всю жизнь побираться?

— Ты что, с ума сошла! — Кричит Ромка. — Ты, гордая и неподкупная, ты продаешься!

— Не продается вдохновенье, но можно рукопись продать, — цитирую я ехидным тоном. — И что ты разорался? Ревнуешь, что ли?

— А если ревную — тебе что?!

На нас оглядываются прохожие. Другие художники тоже смотрят на нас.

— Ладно, перестань, ведь мы друзья. Хочешь, вместе поедем, пожрем на халяву?

— Ну уж нет. Я за жратву точно не продаюсь! Езжай одна!

Я смотрю на часы — без пяти семь. А вдруг никто не придет? Эта мысль почему-то пугает меня. Значит, я хочу его увидеть? Хочу поглубже заглянуть в его странные глаза? Что это? Профессиональный интерес художника, или что-то еще?