Я больше не люблю тебя - Диана Эпплярд

— Апельсинового сока хочешь? — крикнула она наверх дочери, но тут же заметила через все еще открытую дверцу холодильника, что он пуст. Значит, Марк вчера не сходил в магазинчик на углу.

— Да, пожалуйста, — прозвучал ответ.

— Извини, — Тэсс начала уже раздражаться, — есть только молоко и вода.

Последовало молчание.

— А кока-кола? — наконец завопила Хэтти из спальни.

— Ни капельки. Надо будет сходить в универсам.

Она взяла кружку и с признательностью сделала глоток горячего чая. Мозги у нее отупели от ведения машины, спина одеревенела, а правая нога все еще подсознательно жала на акселератор. Тэсс села за стол и разорвала пластиковую оболочку брошюры. «Вы когда-нибудь думали о дополнительном образовании?» — спрашивал заголовок. Ага, как же, подумала Тэсс. Как, интересно, она смогла бы вести дом, работать и учиться одновременно? Они с Марджи часто дразнили Ванессу насчет всяких вечерних занятий, на которые она записывалась с большой решимостью, ожидая, что вот они-то, наконец, изменят ее жизнь. Подруга уже пробовала рисование, киноведение, а в последний раз и литературное творчество. Но нигде она не продержалась больше месяца, ее слишком утомляла необходимость дважды в неделю ходить на лекции.

Тэсс отложила брошюру на стол, слушая, как Хэтти с грохотом тащит наверх свою каникулярную сумку. В ней была не одежда, а ведьмин плащ, розовое боа из перьев, пена для ванн, четыре плюшевых мишки, карандаши, большой ком пластилина и тяжелая металлическая лошадка-копилка, полная иностранных монет — результат частых поездок Марка за границу.

Зазвенел телефон. Тэсс вздрогнула, поставила чашку и подняла трубку, лежавшую на столе.

— Привет, это я.

— Привет, — Тэсс прижала трубку к щеке. Теперь она окончательно была дома.

— Как доехали?

— Хорошо.

— Записку мою видела?

— Ага. И когда тебе придется уехать?

— Завтра. Извини, что так не во время, но у нас тут кризис. Похоже, венгерское белое вино на вкус как моча.

— Неприятно.

— Именно, разве что для тех, кто любит пить слишком дорогую мочу.

— Как мальчики сегодня утром?

— Ужасно. Как ты с ними справляешься и не убиваешь? Мы не могли ничего найти, а Джейк все еще валялся в постели за десять минут до того, как нам надо было уходить. Я его оставил, сказал, пусть едет на метро.

Тэсс поморщилась. Не стоило жалеть Джейка, он это заслужил. Но сегодня был первый день после каникул, и он наверняка опоздал.

— Что тебе понадобится завтра?

— Вещей на неделю. И там вроде как холодно, так что упакуй свитера.

— Я попробую. Но ты же понимаешь, мне придется распаковать все остальные чемоданы и сходить в магазин — еды нет ни крошки.

— Давай пойдем в ресторан.

— Я имела в виду, для детей.

— К черту детей. Своди их в «Макдоналдс». Как насчет нас? Я тебя еще неделю не увижу. Давай гульнем.

— Вообще-то после каникул мы не можем это себе позволить.

Последовала пауза. Голос Марка изменился.

— Ну что ж, — сказал он прохладно. — Тогда не стоит.

— Нет-нет, — поспешно согласилась Тэсс, — так и правда лучше. Франческа согласится посидеть с детьми.

— Как насчет итальянского ресторана?

— Отлично. Тогда я пойду, пора браться за дела.

— Подожди, не уходи.

Тэсс представила, как он сидит, закинув ноги на стол, с ручкой в зубах. Его рубашка с расстегнутым воротником кажется неуместной в кабинете с темными дубовыми панелями, заваленном каталогами.

— Мне надо, — она улыбнулась в телефонную трубку.

— Ты по мне скучала?

— Одну ночь?

— Я скучал. В этой чертовой постели было так холодно. Я не мог уснуть.

— Я тоже, — соврала Тэсс.

— Что ты сейчас делаешь?

— Сижу за кухонным столом посреди счетов и решаю, за какой участок хаоса браться первым. Что вы ели прошлым вечером?

— Заказали какую-то ерунду из китайского ресторана. У меня до сих пор в желудке неспокойно.

— Тебе повезло больше, чем Найджелу. У него нескончаемый понос. Почему ты оставил коробки на столе?

— Тэсс, перестань. Ему вообще нечего было делать на столе. Все нормальные кошки ночью гуляют на улице. С этого дня он каждый вечер будет отправляться за дверь, — Тэсс снова задумалась над тем, почему у всех мужчин было два глубоких убеждения, что остальные члены семьи недостаточно требуют дисциплины с домашних животных, и что острых кухонных ножей никогда не бывает слишком много.

— Мне заказать столик?

— Да, пожалуйста.

— Когда будешь дома?

— Около семи.

Как раз когда я накормлю детей и приберусь, подумала Тэсс. Он так делал, когда дети были маленькие, рассчитывая возвращение с работы, чтобы ему достались приятные дела, вроде купания и чтения сказок перед сном довольным, теплым и сонным малышам. Но никак не к полднику, когда ей часто хотелось уйти куда-нибудь и оставить их разбираться самих. Хэтти особенно капризничала за едой, и время кормления превращалось в сплошной кошмар.

— Хорошо.

— Да, и у Дискавери не в порядке сигнализация. Ты не договоришься с механиком, пока меня не будет?

— Попробую. Значит, тебя надо будет подвезти в аэропорт?

— Ага.

— Тогда около семи.

— Я тебя люблю.

— И я тебя, — сказала она рассеянно.

Тэсс допила чай, сполоснула кружку под краном и пошла наверх, разбираться с чемоданами. Наверху в коридоре она заметила, что лампочка на автоответчике мигает. Она нажала на кнопку, потом вытряхнула чемоданы и начала сортировать огромную кучу белья на белое, цветное и ручную стирку. В коридоре послышался веселый голос Марджи.

— Добро пожаловать домой. Надеюсь, рыбки еще живы. Эти жадные маленькие паршивцы всегда хотят есть. И кота ты тоже недостаточно кормишь. Сколько бы я ему ни давала, он требовал еще, — Найджел потерся о ногу Тэсс, протискиваясь мимо нее будто покрытый мехом дирижабль.

— Надо повидаться. Пока вы там изображали счастливое семейство, накопилась куча новостей. Ванесса сделала себе очистку лица, и они покупают дом во Франции, что просто здорово, потому что теперь мы можем заставить ее пускать туда бедных подруг, правда? А я — ты сидишь? — встретила мужчину. Видишь, я же говорила, новости большие. Позвони мне немедленно.

Тэсс улыбнулась. Ее жизнь, как рыбий корм, плавающий в аквариуме Хэтти, начинала оседать на место.

Вниз спустилась дочь в ботинках Тэсс на платформе; за ней тянулось ее боа.