Милая чаровница - Барбара Картленд

Она вспомнила, как без сна лежала в вагоне, уносящем ее из Шотландии в Лондон. Тогда она боялась всех и всего, а еще больше – самой себя. Она не знала, как ей вести себя, что ей де­лать. А сейчас все было совсем по-другому. Она сама стала другой. В нее словно вдохнули жизнь, и она уже не была одинока. Чак, стран­ный, загадочный Чак, был ей другом.

Она старалась не думать о том, что с ней слу­чится, когда он уйдет. Даже самой себе она боя­лась признаться в том, как рада, что яхта долж­на зайти в Таррализу.

– Я так люблю море! – внезапно проговорил Чак. – Я вам не рассказывал, что как-то участ­вовал в китобойной экспедиции в Исландию? Это было одно из самых увлекательных путе­шествий в моей жизни.

– Мужчинам везет, – вздохнула Зария. – Для них всегда найдется какое-нибудь интерес­ное дело. Женщина всегда оказывается в более невыгодном положении, особенно если она не очень храбрая.

– Она должна быть храброй, – ответил он.

– А если нет, если она просто… глупая… испуганная дурочка? – спросила Зария с трепетом в голосе.

Он улыбнулся ее словам.

– Если вы говорите о себе, то вы не правы.

Мне кажется, вы очень смелая девушка. Не каждая решилась бы привести меня сюда, и я очень благодарен вам. Когда-нибудь, может быть, я смогу заплатить вам той же монетой. Зария промолчала, но на сердце у нее стало тепло.

– Тем не менее, – продолжал он, – нам не стоит разговаривать так, как сейчас. На яхте даже стены имеют уши, и снаружи не лучше, чем внутри. Ветер разносит слова, а иллюминаторы на нижней палубе могут быть открыты. И еще одно. Не будьте так суровы со мной. Я же ваш жених!

– Я постараюсь, – послушно ответила Зария.

Он взял ее под руку, и они стали прогуливать­ся по палубе.

– Все должны думать, что мы поглощены друг другом, – тихо сказал он. – Но мне все-таки интересно, что за раскопки планирует мистер Вирдон провести в Алжире.

– Мне тоже это интересно, – ответила Зария. – Последний раз, когда я была в Алжире, мы с моим отцом ездили в Тимгад, но это было несколько лет назад, и, кажется, там все давно уже раскопали.

– Значит, вы раньше бывали там? – спро­сил Чак.

– Да, но это было довольно давно, – ответи­ла Зария, чувствуя, что они коснулись опасной темы.

– Должно быть, тогда вы были еще совсем юной.

– Да, – согласилась она. – Но мой отец при­нимал участие в экспедиции.

– Его фамилия была тоже Браун? – спросил Чак.

– Да, разумеется, – подтвердила Зария, по­спешно высвободилась и пошла к борту яхты.

– Интересно, с какой скоростью мы плы­вем? – произнесла она, чтобы сказать хоть что-нибудь.

По его неторопливой походке и легкой улыб­ке было ясно, что он понял ее намерение избе­жать дальнейших расспросов. Не успела Зария сообразить, как ей вести себя с ним дальше, как на трапе появился мистер Вирдон в темных оч­ках, облаченный в белые брюки и пиджак яхт­смена. Он прошел на палубу и устроился на солнышке в одном из удобных кресел.

– Доброе утро, мистер Вирдон! – решитель­но направилась к нему Зария. – Какие будут распоряжения на сегодня?

Она заметила, что его глаза за стеклами тем­ных очков были полуприкрыты.

– А, доброе утро, мисс… Браун, – неловко ответил он. – Мне пока ничего не нужно. Хотя нет, нужно – джин с тоником! Попросите стю­арда принести мне стакан побольше.

– Да, разумеется, – сказала Зария. Она разыскала стюарда и отдала необходи­мые распоряжения. Вернувшись, она застала мистера Вирдона сидящим на том же месте, где оставила его. Чак исчез.

– Стюард сейчас принесет вам выпить, – произнесла Зария. – Не надо ли вам что-ни­будь напечатать? Или у вас есть ко мне особые распоряжения до приезда в Алжир?

– Нет, нет, – ответил мистер Вирдон. – По­говорите об этом с Эди.

– Хорошо, я обращусь к мистеру Моргану, – сказала Зария и добавила: – Мне интересно, где вы собираетесь производить раскопки. Должно быть, в Типазе? Я слышала, что во вре­мя раскопок там в сорок девятом году был об­наружен портал замка. Или вы имели в виду ка­кое-нибудь другое место?

– Спросите об этом Эди, – ответил мистер Вирдон. – Бога ради, обращайтесь со всеми вопросами к Эди.

В его голосе прозвучало нескрываемое раз­дражение, и Зария, почувствовав, что надоедает ему, покраснела и поспешно отошла прочь.

Не было никаких причин так резко разгова­ривать с ней. В конце концов, она старалась лишь честно отработать те деньги, которые он ей платит, быть полезной ему в качестве секре­таря, тем более что на ее присутствии на яхте так сильно настаивали. Она прошла на нос судна. Чем неудобна яхта, размышляла она, так это тем, что на ней нельзя побыть в одиночестве. Рядом, на мостике, сто­ял капитан, мимо то и дело сновали матросы. Даже окна офицерской каюты были открыты.

Оставался выбор: сидеть здесь, спуститься в каюту или снова столкнуться с недовольством мистера Вирдона. Она выбрала наименьшее из зол и предпочла сидеть на носу, прислонив­шись спиной к канату и любуясь переливаю­щимся на солнце морем.

Море завораживало ее. Она расслабилась, не­жась под теплыми лучами солнца. Дремотное состояние почти овладело ею, когда она услы­шала, что кто-то подошел к ней.

– Завтрак почти готов, – объявил Чак.

– Тогда я пойду умоюсь. Между прочим, Чак…

– Да? – откликнулся он.

– Вы не могли бы подождать меня в кабине­те? Мне не хочется одной входить в кают-ком­панию.

– Хорошо, – согласился он. – Только не слишком задерживайтесь.

– Я всего на минуту, – обещала ему Зария.

Она сбежала по трапу вниз, в каюту, где вы­мыла руки и причесалась. Волосы легли мягки­ми волнами по обеим сторонам ее лица, словно только что вышли из-под рук Генри.

Зария старалась не смотреть на брюки: они по прежнему смущали ее, но белый свитер прида­вал ей вид заправского моряка. Внезапно она развеселилась и поспешила в кабинет.

– Я готова, – улыбаясь, произнесла она. Чак стоял возле письменного стола и держал в руке листок бумаги. Он поднял на нее глаза.

– Я хочу, чтобы вы взглянули на это, – про­изнес он. – Это развеселит вас.

Когда Зария подошла к нему, Чак вдруг, к ве­личайшему ее изумлению, обнял ее за плечи. Она удивленно посмотрела на него, напряг­шись всем телом от его прикосновения.

– Милая, – произнес он глубоким, полным чувства голосом, – я люблю тебя!