Американская звезда - Джеки Коллинз

– Скажи то, что я хочу услышать, – повторял он настойчиво, – скажи, я хочу слышать это от тебя.

И она не могла не сказать:

– Я люблю тебя, Ник. И всегда любила.

Был уже полдень, а они все еще не были одеты.

– Мне надо уходить, – сказала она и потянулась за одеждой.

– Но почему?

– Мне надо возвращаться!

– Ты этого хочешь?

Она дотронулась до его подбородка;

– Глупый вопрос.

И прежде чем он успел убедить ее подождать, она позвонила и заказала билет на очередной рейс в Нью-Йорк.

– Мы сейчас поедем в гостиницу, возьмем твои вещи, я отвезу тебя в аэропорт и, может быть, полечу с тобой.

– Да? И будешь сидеть рядом, пока я буду говорить с Оливером? Ты мне, конечно, очень этим поможешь.

– Да, ты права, – согласился он, – я приведу в порядок здешние дела и завтра тебе позвоню. И так, как в прошлый раз, не будет.

– Нет?

– Мы должны быть вместе.

– Ты уверен?

Он наклонился и поцеловал ее:

– Я это просто знаю.

Лорен прилетела в Нью-Йорк в смятенных чувствах. Последние сорок восемь часов казались ей прекрасным сновидением. По дороге в Калифорнию она так была уверена в себе, она знала, как управлять ситуацией, как вести себя с Ником Эйнджелом.

Но нет, все было не так. Как только она оказывалась рядом с ним, вся ее решительность исчезала, а проведя с ним ночь, она поняла, что возврата к прошлому нет. Настало время сказать Оливеру, что их брак не удался. А когда она станет свободной и если Ник сможет выпутаться из сетей своего брака, тогда они смогут быть вместе. Да, так велит судьба.

На полпути к Нью-Йорку она вспомнила, что никого не предупредила о возвращении на день позже. Она знала Оливера и была уверена, что из-за постоянной занятости он этого не заметит. Но Лоренцо, наверное, рвет и мечет из-за того, что она опоздала на их деловую встречу. Она сообщила по рации своему шоферу, что просит его прибыть в аэропорт. План был такой: она едет прямо в офис, вновь договаривается с Лоренцо о встрече, потом звонит Оливеру и заявляет, что им надо поговорить.

В Нью-Йорке шел дождь, над городом нависли мрачные грозовые тучи.

– Пиа Либерти просила вас позвонить ей сразу же, как приедете, – сказал шофер.

– А что случилось? – спросила она, встревожась.

– Это в связи с Оливером. Прошлой ночью у него был сильнейший приступ.

– О Господи, нет!

– Поезжайте сразу же в нью-йоркскую больницу, Лорен. И поскорее.

– Насколько это от меня зависит, – сказал Фредди Леон, – роль она уже получила. Ты ведь этого хотел, признайся?

– Не задавай глупых вопросов… – ответил Ник.

– На студии сегодня утром просмотрели ее пробы – она понравилась. И они готовы заключить с ней контракт. – Он помолчал. – И я… догадайся что?

– Что?

Фредди, очень довольный собой, закончил:

– И я полечу к ней подписывать его. Ник вытянул из пачки сигарету.

– Никогда не замечал прежде, чтобы ты так заинтересовался какой-нибудь женщиной.

– Я? Заинтересовался? – ответил небрежно Фредди. – Я, между прочим, счастливый семьянин.

– Да, да, точно так же, как все остальные.

– Но что-то есть между вами, Ник? – спросил с любопытством Фредди. – Я чувствую, что дело неладно.

– Я уже сказал тебе, – ответил очень медленно Ник. – Мы старые друзья.

– Значит, если я заинтересовался бы…

– Об этом забудь, – оборвал его Ник. Фредди понимающе кивнул:

– Так я и думал.

Ник заехал к Фредди по дороге домой – ему надо было собраться с духом перед встречей с Энни. У него было такое чувство, что, наверное, сначала надо поговорить с адвокатом, посвятив его во все подробности семейных отношений. Но нет, Энни, конечно, не исполнит свою тогдашнюю угрозу. А если исполнит, то найдут ли они тело в пустыне? Оно давно уже разложилось, и никто не сможет установить личность человека. Да и каким образом они сумеют все это поставить ему в вину?

Когда он наконец приехал домой, экономка подала ему записку:

– Миссис Эйнджел и Лисса на несколько дней уехали, – сообщила она.

– Куда? – спросил он, омрачаясь.

– Миссис Эйнджел о том не сказала.

Bот так она с ним обращается. Энни знала, что он хочет поговорить серьезно, и уехала назло. Но как она посмела увезти Лиссу, даже не оставив адреса?

Он сердито прошел в свой кабинет, бросился в кожаное кресло у стола и разорвал конверт.

«Дорогой Ник,

Я отказываюсь подвергаться такому унижению. В Голливуде уже все знают, что ты спишь с проститутками. И я не хочу быть посмешищем. Если ты будешь продолжать в том же духе, я заберу Лиссу, и ты больше никогда ее не увидишь.

Помни также о том, что я знаю и что могу сообщить. Все эти годы это знание лежало на мне бременем, и я почувствую большое облегчение, рассказав все властям.

Но мне нравится быть миссис Эйнджел, и я намерена ею оставаться, так что предлагаю: если ты и впредь будешь шляться, то держи это в тайне. Помни, чем ты рискуешь.

Твоя любящая жена

Энни».

Он дважды перечитал письмо. Он не верил своим глазам. Стерва! Да она шантажирует его! И она не отступится от него до самой смерти!

Он поднял трубку и позвонил адвокату:

– Керк, мне нужно повидаться с тобой. Ты можешь заехать ко мне сегодня?

Керк Хиллсон, подобно Фредди Леону, принадлежал к могущественной голливудской элите. Как у ведущего адвоката, у него было много связей, он мог держать любой удар и знал всех нужных людей на всех нужных должностях. Ник чувствовал, что от Энни нелегко будет отделаться и ему нужна всемерная помощь Керка, а это означало, что придется обо всем рассказать откровенно.

Настало время разделаться с тем, что случилось в Вегасе, и перестать об этом думать. Он похоронил мертвое тело, вот все, что он сделал, он никого же, Господи Боже, не убивал. А Энни так себя вела, словно именно он тогда спустил проклятый курок.

Он ничего не имел против того, чтобы уплатить Энни большую сумму за развод, в конце концов, это ему по средствам. Но он ни за что не позволит мучить его, мешая встречаться с Лиссой. Дочь, так же как Лорен, была для него самым дорогим существом в мире, и он будет сражаться за нее до конца.

Приехал Керк, и он все ему рассказал, только не упомянул о Синдре. Нехорошо было вовлекать ее всю эту историю, заранее с ней не посоветовавшись.

Керк, худой, хорошо сохранившийся мужчина, с огромными лошадиными зубами, занял беспристрастную позицию.