Алая птица - Анна Рудольф

— Замолкни.

— Отпусти, и Рунар заплатит тебе в два раза…

Наемник схватил ее за подбородок и развернул лицом к себе.

— Куколка, не держи меня за идиота: Бешеный Лис при встрече вывернет меня кишками наружу.

— При чем тут Бешеный Лис? Я говорю про Придворного…

— А ты глупее, чем я думал, — перебил наемник и потащил ее на улицу.

Редкие прохожие провожали их равнодушными взглядами, а встреченный на пути патруль демонстративно отвернулся в сторону, стоило наемнику показать им татуировку на запястье.

Он привел ее на скрипучий трехмачтовый барк «Восход» с двумя рядами пушечных портов под флагом неизвестной торговой гильдии. Команда одаривала новых пассажиров косыми взглядами и возвращалась к прежним делам: закреплению такелажа, становлению залатанных парусов, натиранию палубы смолой, переноской груза.

Наемник направился к носу судна, и Айрин забеспокоилась, не решил ли он привязать ее там на манер гальюнной фигуры, как поступали с пленниками пираты, затем с некоторым облегчением последовала за ним на нижнюю палубу, где ее едва не сбил с ног запах смолы, китового жира и железа.

Света от решетчатых люков на потолке едва хватало для освещения.

Айрин то и дело спотыкалась, пока пробиралась через сваленные кучей мешки, канаты и прочие необходимые в плаванье вещи, названия которым не знала.

Оказавшись на борту, мужчина заметно успокоился. Он уже не бездумно тянул девушку за собой, а поддерживал под руку и вполголоса подсказывал, куда следует наступать, чтобы не свернуть себе шею или не запутаться в свисавшем с потолка вонючем гамаке.

По узкой лестнице они спустились в трюм, заставленный деревянными бочками в половину человеческого роста, массивными сундуками и клетками с беспокойным домашним скотом. Большинство бочек пустовало, остальные были закрыты крышками. Мимоходом приподняв одну, Айрин обнаружила внутри крупную соль.

— Это судно торгует специями?

— Не задавай вопросов.

«Наверняка, корабль пришел с Таурукских островов», — решила она.

Насколько она помнила, только там добывали дешевую соль на экспорт, а вместе с ней продавали жгучий перец, гвоздику и шафран.

Наемник остановился у ряда тюремных решеток в дальней части кормы. Заметив это, Айрин немного расслабилась. С Оффан самого понятия «замок» для нее больше не существовало. Ночью она сможет делать вылазки на палубу и отслеживать свое местоположение по звездам или даже отправит как-нибудь весточку во дворец. Лишь бы похититель не соврал, и ее действительно везли на юг.

— Вы хотите запереть меня в карцере?

— Я же сказал: помолчи! — огрызнулся мужчина.

На ее глазах он с усилием продавил наружу часть монолитного на первый взгляд борта, который должен был выпасть наружу, но на деле открыл зияющий чернотой боковой лаз с крошечными крутыми ступенями.

— Лезь вперед.

Она соображала слишком медленно: они успели спуститься, пройти, пригнувшись, мимо мешков, сваленных у выпиравших, словно ребра, шпангоутов. Дойдя до дальнего конца палубы, наемник усадил Айрин на тонкую рогожу и приковал ее руки к вбитому в пол железному кольцу на короткую цепь.

«Фальшь дно?» — мысли давались ей мучительно. — «С каких пор на торговых судах целых две палубы пушек? Почему именно барк, они же используются в основном как… военные. Корабли Дартора для незаконной торговли!»

Догадка привела ее в ужас и одновременно в непонятное радостное возбуждение. Наконец, она предоставит железное доказательство, с которым можно будет начать крупное расследование в Совете и через сообщников выйти на Медовию.

«Рунар будет в восторге!» — подумала Айрин и вдруг ощутила внутри волну смятения. — «А зачем это мне? Я не стремлюсь к месту в Совете или к вознаграждению. Все, чего мы добьемся — смуты накануне зимы. Расследование потрясет весь Рейненберн, и что будет с народом, если в столь сложное время пошатнуть их веру в королевскую власть?»

Убедившись, что пленница не сбежит, наемник подхватил тусклую масляную лампу, которую зажег еще на верхней палубе.

— Будешь хорошо себя вести, ночью выпущу наружу. Плаванье займет не слишком много. Надеюсь, хорошо переносишь качку.

Магические оковы с нее так и не сняли, и по запястьям уже поползли противные иголочки.

— Есть, что сказать напоследок?

— Как мне тебя называть?

— Никак, куколка.

Он ушел, забрав с собой свет, оставил ее в сырой душной кромешной тьме с пустым животом, жаждой и смятением.

Дискомфорт от Оков усилился. Айрин нечем было нарисовать руну, да еще вслепую, а иллюзия требовала хотя бы искры света.

«Какая иллюзия, у тебя нет магии», — отругала она себя.

Кулон, соприкасаясь с кожей, беспокойно пульсировал. Вынужденный пробиваться через артефакт, он стремительно терял заложенную в него магию.

Поначалу оглушающая тишина наполнилась непонятными шорохами и сопением. Айрин подобралась, готовая биться за свою жизнь до смерти, и взвизгнула, когда услышала рядом с собой сиплое:

— Эй, куколка?

Глава 33

Попутный ветер

Она оказалась не единственной пленницей, которую везли на границу со Спорными землями в качестве живого товара.

Помимо нее, в трюме уже сидели восемь скованных женщин и девушек разного возраста, семейного положения и профессии — все поголовно из бедного сословия. Большинство продали, или сами они продались, попав в долговые ямы-ловушки.

Женщина, что первой окликнула Айрин, бывалая проститутка с низким бархатистым голосом, представилась Огненной Пэм и через предложение сетовала на отсутствие табака. Она надеялась понравиться заморскому купцу или барону, втереться к нему в доверие, потом убить и сбежать с деньгами туда, где сможет забыть свое прошлое. Пэм показалась Айрин жизнерадостной и изобретательной женщиной, особенно после слов о том, что она сделает с ублюдком-клиентом, обманом заманившем ее в лапы контрабандистов сладкими речами о свободной жизни.

Еще две совсем юные девушки добровольно стали рабынями, чтобы подарить шанс на жизнь братьям и сестрам, погибающим от болезней и голода. Другую похитили прямо на улице, и никому не было дела, а еще троих продали собственные семьи. Истории оказались похожи, менялись только города и обстоятельства. А последняя рабыня молча ворочалась в дальнем углу.

Пэм без стеснения поведала Айрин, что та