Жертвы обряда - Маргарита Боулес

военного столкновения в Клеафале. Я вместе с братьями прилетел вмешаться и положить конец распрям. Ничего ужасного не происходило, случилось недоразумение, и конфликт уладили быстро, однако некоторые города были затронуты сильнее столицы. Я облетал Фабреитан, когда заметил плачущего малыша на площади, зовущего родителей.

Гирард потерялся в толпе, когда началась паника и люд бросился врассыпную. Я подобрал мальчонку и помог найти дом. Иногда навещал, и со временем мы подружились. Он вырос высоченным полулюдом и стал талантливым художником. Именно он написал картину, что висела в гостиной и безумно нравилась Скай. Огонь Люцифера не пощадил шедевр и уничтожил работу, не побоюсь этого слова, великого мастера живописи. Да, я любил произведение и жалел о его утрате.

Остановился напротив входной двери лавки и постучал.

– Открыто! – голос старого друга отдавал хрипотцой и басом.

Я усмехнулся и распахнул дверь. Совсем не тот маленький непоседа. Жаль. Время летит быстро. Не впервой мне наблюдать закат жизни своих друзей.

– Куда ж вас несет в такую погоду? За окном как из ведра льет водонос, пузыри пускает, а вы по улицам шастаете. Так и захворать недолго.

– Что ворчишь, Гирард, неужто так встречают старых друзей? Аль прийти в другой раз? – усмехнулся.

– Матерь Божья! Ты погляди, какие гости! – Гирард поправил очки и крепко обнял меня. – Архангел собственной персоной. Ты ли это, Аиррэль? Что ни век, все краше становишься. И как тебе удается хорошо сохраниться? – Гирард посмеивался и по-доброму завидовал отведенной мне вечности, но никогда не унывал.

– Купаюсь в черных водах Асхара, – пошутил я.

– Ох, хитрец и пройдоха, как я рад встрече! – художник запер дверь магазинчика и принялся расспрашивать меня о жизни: – Ты что-нибудь будешь? – засуетился Гирад. – У меня есть замечательная наливочка из уникальных сладких сортов винграля, растущих возле зеленых гор на севере Фабреитана. Клянусь своими глазами, такого вина ты не пробовал даже на Небесах.

– Ну и расхвалил! – я засмеялся. – Попробую твою наливочку, неси.

– Что ж ты так редко заглядываешь? – Гирард приоткрыл маленькую красную дверку и спустился по лестнице в погреб, но я прекрасно слышал его хриплое ворчание и оттуда.

– Дела, знаешь ли, космического масштаба решаю, не всегда успешно, но стараюсь. – Я осмотрелся по сторонам.

Резная узорная мебель с расписным орнаментом, деревянные стены и картины создавали ощущение сказки. Магазинчик, совмещенный с мастерской, напоминал уютный терем. Стоило пройтись, и полы издавали характерный скрип, который бывает только у старинных домов, откроешь дверцу шкафчика, и застонет наличник. В воздухе витал аромат осени, дерева, березового сока, кленовых листьев и красок, а по окнам беспощадно били капли дождя, что нисколько не омрачало здешнюю атмосферу.

Друг вернулся из погреба.

– Ты мне зубы не заговаривай. В курсе я твоих дел. Тебе раз плюнуть, чтобы переместиться во времени и пространстве. Одна нога здесь – другая там. – Гирард нес в руке бутыль в соломенной оправе, и я заметил, как сильно постарел живописец.

Черный мех поседел, брови побелели, да и глаза наверняка стали хуже видеть.

Я рассматривал работы художника, висевшие на стенах, и отметил, что они чудо как хороши. Но понадеялся, что мастер не растерял ни капли былого таланта, и уточнил:

– Ты до сих пор рисуешь?

– Глаза плохо видят теперича. Год отсиживаюсь, распродаю коллекцию, делаю краски, работаю в магазинчике, жена и дети помогают, но кисточку в руки уже год не брал.

– Жаль, хотел нанять тебя и упросить написать мне картину на память. Значит, не выйдет.

– А что изобразить-то нужно?

– Ту последнюю… Твой шедевр сгорел при пожаре.

– Ох! – Гирарду взгрустнулось.

Он предложил мне табурет, но я осторожно облокотился о витрину и отказался.

– Не суетись ты так, – успокоил друга. – Я не рассыплюсь, да и стоя привычнее.

– Точно? В мои годы целый день на ногах – тяжко, поясницу ломит, – он уселся и поставил кувшин и две рюмки на стеклянную витрину, используя ее как стол, вытащил из шкафчика два бокала и разлил напиток: – Попробуй. Как тебе?

Я понюхал, сделал глоток, посмаковал напиток во рту и улыбнулся.

– Неповторимый аромат и уникальный вкус. Действительно может потягаться с небесным вином и едва ли уступит первенство последнему.

– Если бы не знал, что ты говоришь правду, решил бы, что врешь или искусно льстишь, но спасибо за похвалу. Сам делал, – гордо заявил друг.

– Расскажи о себе. Как жена и дети? Сколько их?

– Трое: две дочери и сын. Уже и орава внуков имеется. Супруга в добром здравии, благодарю. Бог даст и дальше все будет так, – он пригубил вина и подмигнул мне. – А ты как, Аиррэль? До сих пор один-одинешенек или нашел ту, что покорила твое ледяное сердце?

– Нашел.

– Правда? Уж думал, что в мой век чудо не случится, – Гирард чуть бокал из рук не выронил и приободрился. – Ну, выкладывай. За это точно нужно выпить!

Я чокнулся с ним и сделал новый глоток.

– Да особо и рассказывать нечего. Обидел я ее, повязан с другой парой, жду треклятого Обряда, а люблю ее. Вот хотел сделать ей приятное и купить краски. Рисует моя смертная очень даже неплохо. Жаль, печалится сильно в последнее время…

– Смертная? Человек она, что ли?

Я кивнул.

– Вот дела, – Гирард ошалело уставился на меня. – Что ж за красавица такая, если покорила ангельское сердце?

– Упертая и непокорная, любознательная фурия. Бесстрашная и упрямая до жути, – попытался описать смертную. – Сложная и трудная.

– А ты не ищешь легких путей, Аиррэль, – Гирард засмеялся. – Теперь сгораю от любопытства. Хотел бы увидеть твою ненаглядную.

И внезапно у меня появилась идея:

– А не хочешь наведаться в гости на денек? Может, поговорил бы с ней, дал парочку советов в живописи и невзначай краски подарил. А потом верну тебя обратно, согласен?

Гирард прыснул вином.

– Ох, хитрец, Архангел! Лады, но мне надо немного времени, чтоб собраться. Не могу исчезнуть без следа, должен предупредить жену.

– Я твой должник.

– Даже думать не смей. Ты мой друг, хоть и непутевый, навещающий раз в тысячу лет, но друг.

– Вряд ли в тысячу, – парировал я.

– Кисточки и краски выбирай, посмотри на прилавке, возьми любые, – он скрылся в подсобке магазинчика.

Я поставил бокал, изучил зеркальные полки с кистями и наборами, состоящими из глиняных горшочков. Палитры пестрили разнообразием: были самых разных цветов и полутонов, смесей. Растерялся от изобилия.

Взял набор из двенадцати цветов и кисти с зелеными рукоятями в тон глаз Небесной.

– Есть у меня подарок для тебя, Архангел.

– Не стоит, Гирард… – я запнулся, увидев то, что тащит друг. – Откуда у тебя?.. – изумленно вздохнул.

– Создал