Чуть-чуть не считается! - Юлия Климова

Вчера Полина вернулась поздно и ничего рассказывать не стала, а сегодня ни свет ни заря ускакала в салон – есть в этом нечто подозрительное… И веселая была – песню напевала.

Что ей сказал красавчик-блондин?

Упал ли он без чувств, когда увидел, какая Полина красивая?

Ох, ответов на вопросы пока нет… приходится фантазировать и совать нос куда не следует…

И Егор приехал не случайно… конечно же, не случайно! Если он явился полдевятого утра сюда – в квартиру, значит, привез какие-то интересные свежие и горячие новости. Ну и как можно удержаться и не подслушать? Есть, есть у нее маленькая тайна: ванная комната, соседствующая с кабинетом, является отличным местом для удовлетворения собственного любопытства. Вентиляция там неправильная, и если залезть на тумбочку и встать на цыпочки, то… то очень многое долетает до ушей. Да, иногда Катя позволяет себе подобные шалости.

А Егора к своим делам папочка подключает только по особым случаям… Сыщик идет по следу сквозь непогоду и тьму, сквозь день и ночь. Враги трусливо прячутся, а… Опять ее воображение разыгралось. Катя хихикнула и остановилась напротив ванной комнаты. Сегодняшние новости наверняка касаются Полины. Вчера папочка разговаривал с Егором по телефону о ней и блондине. То есть он старательно не называл имен, но и так было понятно.

– Ты почему до сих пор не в институте?

О, не-е-ет, неужели Ольга не ушла на работу?.. «Почему я не в институте? Почему я не в институте? Преподаватель заболел, и отменили первую пару… Подходит».

Катя обернулась и тихо ответила:

– Препод заболел. А ты почему дома?

– Папа попросил задержаться, мы вместе поедем встречать… – она осеклась, – а ты почему шепчешь?

– А ты чего так громко разговариваешь?

Катя, понимая, что нужно сматываться, иначе ее сейчас замучают вопросами, дернула ручку двери и попыталась юркнуть в ванную, но Оля ловко схватила ее за руку и развернула к себе.

– Ты куда?

– В туалет, – выпалила Катя, делая вторую попытку скрыться за дверью. Опять неудача.

– Я с тобой.

– Ты в своем уме?

– Ты почему прогуливаешь институт? Мне поговорить с папой? – голос Ольги стал громче.

– Да не ори ты, ябеда. – Теперь Катя схватила ее за локоть и втащила в небольшую светлую комнату (где и помыться не проблема, и туалет имеется, и та самая тумба стоит… ждет…). Придется делиться с Ольгой своим планом… как она некстати, как не вовремя… – У меня дело важное.

– Какое?

– Егор приехал.

– Знаю, и что?

– Ну-у-у, он наверняка по поводу Полины.

– С чего ты взяла? Забот больше у них нет, как только ею заниматься.

– Вечно ты ничего не видишь и не слышишь, и говори тише, а то папа услышит.

– И что?

Катя закатила глаза и ткнула пальцем в стену:

– Они там разговаривают… Я хочу выяснить, о чем. И ты мне не мешай. Против Полинки что-то замышляют, а мы не в курсе, теперь поняла?

Оля нахмурилась, смерила сестру тяжелым взглядом, но ответила уже тише:

– Ты уверена, что речь о ней?

– Уверена.

– Ладно, давай подслушаем, – твердо произнесла Оля, и у Кати глаза на лоб полезли. Такого от своей правильной сестры она не ожидала. Сдалась так быстро, практически без боя! Во дела!

Но в данном случае трата времени на изумление приравнивалась к преступлению, и, боясь пропустить самое важное, Катя подтолкнула старшую сестру в угол.

– Лезем на тумбу. Быстрее, – прерывисто скомандовала она, – голоса обычно слышно плохо, но разобрать можно. И, пожалуйста, тише.

– Что значит – обычно?

– Не бери в голову, лезь…

Оля раньше не совершала подобных акробатических трюков (стула поблизости не было, а тумба доходила почти до пояса, плюс длинная прямая юбка, плюс волнение), но отступать она не стала. Задрав юбку, а затем и ногу, на зависть цирковым львам и тиграм, она в считаные секунды ловко вскарабкалась на тумбу, чем еще больше удивила младшую сестру. Катя, в свою очередь, выполнила тот же трюк с хладнокровием профессионала – не впервой. Чтобы не загреметь вниз, «шпионки» прижались друг к другу и затихли. Ну, о чем там папа с Кречетовым говорит? Появление Егора не может быть случайным – в «такую рань» он бы не приехал «с пустыми руками»…

* * *

– Они вас переиграли.

Шурыгин не договаривался о встрече с Егором, тот приехал без предупреждения. В душе сразу образовался колючий холодок – он привез новости… о Полине. И если завалился с утра, то и новости срочные, и раз на лице ухмылка, то и радоваться нечему. Иногда так и хочется спросить: «Ты на чьей стороне, Кречетов?»

«Они вас переиграли» – что могут означать эти слова? Андрей и Полина…

– Говори. – Петр Петрович придвинулся к столу и приготовился к худшему. Как же он не любит, когда в его планы вмешиваются обстоятельства, случайности и прочие раздражающие факторы.

– Вчера Стрельцов пригласил Полину в ресторан…

– Я даже не буду спрашивать, откуда ты это знаешь и кто тебя просил за ними следить. Я вот не просил.

– И не надо, не спрашивайте, – пожал плечами Егор.

– Дальше.

– Он заказал кофе…

– Избавь меня, пожалуйста, от издевательских подробностей.

– Хорошо, если кратко, то Стрельцов… – Егор не смог отказать себе в паузе, – сделал предложение вашей дочери.

– Какое предложение?

– Петр Петрович, соберитесь, – опять насмешка в голосе. – Вы чего от него требовали? Ну, так он и…

Шурыгин онемел, затем вскочил с кресла и прогремел:

– Он что, ей уже предложение сделал?!

– Ну да, то самое. Замуж позвал. Вы думали, он вокруг Полины кругами ходить будет, а она ему мозги пудрить? А Стрельцов и пары дней не промучился – встретился с Полиной и выложил карты на стол. Обрисовал ситуацию, ваше участие в ней и предложил фиктивный брак, который устроит обоих.

Опустившись обратно в кресло, Петр Петрович посмотрел на Егора, мягко говоря, враждебно – за плохую новость в первую очередь частенько достается гонцу. Но этому гонцу черта с два шею намылишь!

– Он рассказал обо мне и…

– Он обо всем рассказал.

Шурыгин побарабанил пальцами по столу и задал тот вопрос, который, в общем-то, напрашивался сам:

– И что Полина ответила?

– Согласилась. Он обещал поддерживать ее деньгами и не лезть в личную жизнь, а она, я так понимаю, просто хочет вас позлить и скинуть со своих плеч финансовые проблемы. Ваша месть рассыпалась в пыль.