Стоящие на краю - Лара Дивеева

Архипов сел во главе стола, изображая щедрого хозяина, любящего отца и тамаду в одном лице. Обнимая дочь за плечи, он рассказывал о её детстве и юности. Дарси смотрела на отца, и её глаза сияли. Так ярко и искренне, что Демьяну хотелось сплющить холёную рожу Архипова о скатерть.

Потом Надя рассказала о детстве Кирилла. Она умоляюще смотрела на Демьяна, хотела и про него рассказать, но он строго качнул головой. Дарси заметила их немой диалог, тут же поднялась на ноги и схватила бокал шампанского.

Демьян заморозил её взглядом, но у смертницы иммунитет к угрозам.

— В жизни Кирюши есть один очень значимый человек. Пусть они видятся не так часто, как хотелось бы, но Демьян был и остаётся для Кирилла горячо любимым и дорогим человеком. Добро пожаловать в нашу семью, Демьян!

Засранка!

Нутро пекло так, будто его пилили колючей проволокой.

Собравшиеся смотрели на Демьяна с умилением, только усмешка Архипова внесла приятное разнообразие.

Кирилл рассмеялся.

— Демьяна приводили к нам домой раз в неделю, это был для меня праздник. Перед его уходом я плакал, а он каждый раз обещал: «Я вернусь через шесть машинок». Мы вместе ставили игрушечные машинки у двери. Каждое утро я убирал одну и считал, сколько осталось до его прихода. Так я научился считать.

Собравшиеся ждали реакции Демьяна, смотрели на него, как на грё+аного героя.

Тишина давила на барабанные перепонки, даже ошалевшие от сладкого близнецы перестали визжать.

Это невыносимо, эту мыльную оперу надо взорвать. Напомнить всем, кто он такой. Демон

Демьян повернулся к Архипову и, показав взглядом на симпатичную официантку, спросил:

— Здесь поблизости сдают комнаты?

Он сказал это достаточно тихо, чтобы не слышали дети, но достаточно громко, чтобы шокировать остальных. Особенно Дарси. Он висит на мушке у её папаши, а она, видите ли, лезет в душу! Пусть наконец поймёт, какой он, Демьян, — хуже некуда.

Собравшиеся не успели возмутиться, потому что Архипов громко рассмеялся.

— Ох, Дарси! Демьян напомнил мне о твоей первой любви. Сколько тебе было? Лет пять-шесть? Ты пришла домой с прогулки и заявила: «Где здесь поблизости можно купить квартиру? Мы с соседом Димкой решили пожениться». Помнишь?

Слишком возмущённая, чтобы смеяться, Дарси хмыкнула. Зато остальные отвлеклись, даже Кирилл рассмеялся. Архипов возмущённым не казался, наоборот, он смотрел на Демьяна с одобрением, и это злило больше всего. Он показывает, что позволит ему всё что угодно, если они будут играть в одну игру.

Минут через двадцать к Демьяну подошёл официант.

— Вас ждут.

Недоумевая, он последовал за официантом в комнату с кожаным диваном и видом на вечерний город. Следом зашла заинтересовавшая Демьяна официантка.

Как и когда Архипов успел это устроить, неизвестно. Возможно, одного его взгляда было достаточно. Затянув резинкой куцый хвостик, девушка пробежалась по Демьяну ничего не выражающим взглядом и потянулась к его ширинке.

За окном загадочным шифром мелькали огни. Где-то и для кого-то жизнь была нормальной, обыденной даже. Пачкая ботинками кожаный диван, Демьян вытянул ноги. Официантку он выпроводил сразу, сунув ей несколько купюр. Эту подачку Архипова он не примет, но с другими будет сложнее.

Обратно идти не хотелось. За праздничным столом невозможное сочетание самой глубокой искренности и самой отвратительной лжи, и от этого тошно. Однако игра есть игра, её не бросают во втором акте. Поэтому, подойдя к ВИП-салону, Демьян расстегнул ширинку и сунул руки в карманы. Кивнув официантке, он сел на место, с удовлетворением заметив, что и брат, и Дарси заметили расстёгнутую ширинку. Официантка не ответила и не покраснела. Возможно, она не проститутка, по крайней мере, не по собственному желанию. Возможно, у неё нет выбора.

Говорят, выбор есть всегда. Это не так. Смерть — это не выбор, а капитуляция. По крайней мере, Демьян хочет в это верить. Ему удобно притворяться, что Архипов угрожает ему чем-то ужасным, смертельным даже. Намного легче быть негодяем, объясняя это тем, что в противном случае тебе грозит нечто страшное.

После празднования помолвки Демьян завалился в бар, где отсидел до закрытия, пока из головы не испарились трезвые мысли. Только тогда он вернулся в гостиницу. На кофейном столике он нашёл папку. Жёлтую, из плотного картона. Сначала думал, померещилось, но нет, лежит, появилась здесь в его отсутствие.

Неловким движением Демьян стряхнул папку на ковёр. Наружу выскользнула печатная страница с таблицей, разделённой на категории — еда, спорт, цветы, музыка и прочее. В каждой категории две графы — «любит» и «не любит». Предусмотрительный господин Архипов поделился полезными фактами о дочери.

«Любит» — фигурное катание, пиццу, салями, авокадо, черешню, эклеры, весну, синий цвет, ирисы, тюльпаны, собак, музыку Грига…

«Не любит» — бананы, сыр, пельмени, траур, лилии, гладиолусы, колоратурное сопрано, пингвинов…

Алкогольное забытьё оторвало Демьяна от чтения. Он рухнул на ковёр и отключился. Его мучали беспокойные сны. В них пингвины катались на коньках, ели пиццу и пели пронзительным сопрано. На их фоне то и дело появлялось лицо замечательной Дарси, уплетающей авокадо.

Очнувшись посреди ночи на полу, заледеневший, с шишкой на лбу, Демьян поклялся с сегодняшнего дня взять себя в руки.