Действуй, жена! - Виктория Волкова

— Что? — переполошившись, ойкаю я. — Уже? Так скоро?

— Пирогов ведь не слезет с нас, пока точно не убедится в твоей непричастности. Поэтому, Кирюшенька, наш брак — дело решеное. Рома, у тебя есть знакомые в местном ЗАГСе или, может, нам лучше в Питер смотаться?

— Прямых нет, Леша, — мотает башкой Лом. — Можно спросить… у Пирогова, — ржет как припадочный, а потом серьезно заявляет. — Я тут подумал, бро… Рупор Анжелики не должен прекращать свою работу. Пусть пишут о тебе, как и раньше. Это собьет Петровича со следа.

— Может, ты и прав, — задумчиво тянет Леша. — Только, Кира, все статьи обо мне теперь будут идти с моего ведома.

— Конечно, милый, — ехидно цежу я сквозь зубы, в глубине души проклиная себя, что связалась с этим Пироговым. — Может, нам не закатывать пышную свадьбу, Леша? — говорю, пытаясь совладать с собой. — Я в кринолине и в фате буду чувствовать себя полной дурой.

— А сейчас не чувствуешь? — уточняет он, не скрывая сарказма. И не желая съезжать с темы о блоге, добавляет весело. — Я тебе еще материалов подкину. Про друзей и конкурентов. Мне положена компенсация за нашу женитьбу!

— Совершенно не набиваюсь, — хмыкаю я, стараясь достать свою ладошку из загребущих лап Воскобойникова. Но рука словно попадает в тиски.

— Не рыпайся, — улыбнувшись, косится он. — Думаю, блог вести — удачная идея. Мы еще пару статеек про Пирогова напишем, а вот со свадьбой ты, Кира, права. Можем отметить тихо, а потом поехать на Мальдивы или в Доминикану.

— Отлично, — киваю, как английская королева, — ты поедешь на Мальдивы, а я — в Дубай.

— Я не барон Мюнхаузен, Кира, а ты не Якобина, — ржет Леха. — Поэтому мы едем вместе. Куда, решать тебе… Я в Эмиратах всего один раз был. Поэтому, пожалуй, с тобой соглашусь. Заказать отель, или мы остановимся у Дерзкой Анжелики?

— Это палево, бро, — бурчит из-за руля Лом. — Не стоит показывать связь между Кирой и Анжеликой. Зачем помогать Пирогову?

— А он и в Дубае может за нами проследить? — охаю я. — Навряд ли у него такие длинные руки…

— Ну, не длинные, конечно, — вздыхает Лом, заезжая на парковку для крестьян. — Но купить билет в Эмираты он в состоянии, или там нанять кого-то. Может даже подкупить прислугу у твоей сестрицы.

— Это сразу отпадает, — нервно хмыкаю я. — Люди у Малики годами работают, и никто не захочет потерять место. А детектив побродит вокруг да около и отчалит, если его охрана не засечет…

— Тогда едем на Мальдивы, — решает Леха. — Снимем виллу на воде… Ты с аквалангом плаваешь, Кира? — спрашивает он отрывисто. — Если нет, я научу.

— Я-то плаваю, — ухмыляюсь я, а вот ты, похоже, в этот раз пропускаешь.

— Какой тебе пляж? — бурчит Ромка, медленно двигаясь по парковке. — Где твоя тачка, Кира? — интересуется строго.

— В самом дальнем углу, — вздыхаю я. — Около мусорных баков.

— А почему ты мне не сказала? — рычит брат моего жениха. Видно тоже вошел в роль, хотя до этого три года в упор не замечал.

— Какая разница, — отмахиваюсь я, не желая уточнять причины, и тут же слышу забористую ругань будущего родственника.

— Ты обалдел, Рома? — гневно интересуется Леха. — Материшься при Кире…

Но проследив за взглядом брата, сам ошалело тянет «Блэд!»

А вслед за ними и я из окна Рэнджа гляжу на своего Туарежку. Бедного и несчастного. Какая-то скотина облила мою машину чем-то белым и накидала блестки. Теперь моя бедная тачка явно требует хорошей мойки и чистки.

— Твою мать, — выдыхаю я, выскакивая из только-только остановившейся машины. — Твою мать! — ору от бессилия.

— Видишь, — подняв тонкую бровь, заявляет Лом младшему брату. — Твоя Кирюшенька тоже такие слова знает…

— Немудрено, — рыкает Леха. — Что вообще происходит, Роман Николаевич? Куда смотрит наша задрипанная охрана? Всех уволить нафиг! Машину помыть! Провести расследование! — резко вскидывается он и в упор смотрит на брата.

— Можно подумать, это я постарался, — рычит Лом. — Сейчас всем задницы надеру, не беспокойся. Кира, о машине не волнуйся. Ее сейчас отмоют. Всех причастных найдем и откажем в аренде, — бросает он на ходу, а сам уже выхватывает из кармана сотовый и звонит кому-то в офис. От его рыка, кажется, сотрясается не только здание бизнес-центра, но и весь квартал.

Леха, не обращая внимания на крики брата, берет мою ладошку здоровой рукой и тихо бормочет.

— Пойдем на Адмиральскую, Кирюшенька. К вечеру машинка будет как новенькая…

— За руль сегодня не сяду, — мотаю головой. — Я же коньяк пила…

Я останавливаюсь посреди парковки и гневно смотрю на Лома.

— Ну, что еще, Шакира? — бурчит он. — Отмоют твою тачку, виновных я найду. Возместят ущерб…

— Ты тоже пил, Рома, — вздыхаю я. — Как же ты за руль сел? — ужасаюсь я.

— Не делай большие глаза, Шакира, — отмахивается он. — Можешь написать обо мне в своем блоге. Пусть меня прав лишат…

— Не могу, — верчу головой я. — Принцип информированности. Об этом знаем только мы трое и плюс еще жабешки. Это прямой путь спалиться, Рома. Не обижайся, но «Рупор Анжелики» обойдет твою персону стороной. Согласен? — говорю я строго и уже собираюсь уйти домой вместе с Лехой, когда в сумке заходится трелью сотовый.

«Анатоль, мать вашу, — мысленно ругаюсь я, ища по сумке айфон. — Рабочий день в разгаре, а вы, гражданка Мансурова, таскаетесь незнамо где», — предвещаю я речь шефа и, как только брякаю тихое «алло», понимаю, что не ошиблась.

— Если это ты бродишь около офиса, поднимись, пожалуйста, — булькотит шеф. И после рыка Ромки его бубнеж кажется детским лепетом, а не окриком грозного начальника.

— Что? — настороженно спрашивает Леха, когда я, не сказав ни слова, сбрасываю вызов.

— Шеф просит навестить, — пожимаю я плечами. — Наверное, придется…

— Ты сильно держишься за эту работу? — интересуется он хмуро. — Много платят? Работа приносит удовольствие?

— Ну, как тебе сказать, — усмехаюсь я криво. — «Рупор» обеспечивает меня полностью, а «Дизайн ФМ» — для отвода глаз и для стажа.

— Тогда, — тут же решает Воскобойников. — Нечего тебе там делать. Дома напишешь заявление об уходе. Рома занесет, — решает он, невзирая на брата, закатившего глаза. — Трудовую у нас положишь. И раз ты наживалась на мне эти годы и собираешься продолжать, то будь добра посвятить всю себя свободное время бедному калеке.

Леха показывает на свою перебинтованную руку и тянет меня прочь от бизнес-центра.

— Замени ему мамочку, Шакира, — орет вслед Лом.

— Только не это, — вздыхаю я. — Я не справлюсь…

— Моя мама — святая женщина, — ехидно бросает Воскобойников.

— Вот и я о том же, — добавляю в сердцах я и тут же лезу в сумку за красной бейсболкой. — Надень, — бурчу тихо, — а то и до Адмиральской не дойдем.