Действуй, жена! - Виктория Волкова

— А я тебя люблю. Искал похожую, но все мимо.

— Ой, рассмешил, — пьяненько хихикаю я и сама не замечаю, как из глаз льются слезы.

— Кир, да ты чего? — изумляется Леха и одним движением пересаживает меня к себе на колени. — Ты что, малыш?

— Все нормально, Леха, — киваю я, положив голову ему на плечо. — Просто ты меня споил, лось в ботах.

— Почему это я в ботах? — довольно ухмыляется Воскобойников, глядя на свои босые ноги и одновременно легко оглаживая мое бедро. Ладонь медленно ползет вверх по джинсам и затем, нырнув под рубашку, плавно переходит на живот.

— Давай чаю попьем, и баиньки, — предлагаю я чуть севшим голосом.

— Лучше перейдем сразу в кроватку, Кира, — решает Воскобойников и, подняв меня, словно пушинку, тянет в спальню. Мы шумно заваливаемся на кровать, когда внизу начинается что-то невообразимое. В воздух летят фейерверки и воздушные шары. А разноголосая толпа фанаток яростно выкрикивает имя своего любимца.

«Леша! Леша! Мы здесь!»

— Будто я беспокоюсь, где они, — фыркает Леха и печально вздыхает. — Почему никто из твоих соседей не вызовет полицию? Полный беспредел.

— Это твои почитатели тут устроили сумасшедший дом, — бурчу я. — Выйди на балкон и попроси их убраться отсюда.

— С ума сошла? — рычит Леха. И мне кажется, он немного распалился, пока держал меня на коленках. Я порываюсь встать и вызвать полицию, но Воскобойников удерживает меня на месте. — Лежи, — командует он и, поднявшись с постели, подходит к окну. Наглухо зашторивает окна и возвращается ко мне. — Не обращай на них внимания, Кирюшенька, — бурчит он, снова укладываясь рядом. — Как же мне не хватало тебя все эти годы… Я так скучал по тебе…

— Цепь толстая была? — мимоходом интересуюсь я.

— Что? Какая цепь? — изумляется Воскобойников и пялится на меня шалыми глазами.

— Ну, та, на которой тебя держали, — фыркаю я, стараясь увернуться из его объятий.

Леха, хохоча, откатывается в сторону. Лежит на моей кровати, раскинув руки и ноги, и смеется в голос. Но когда я собираюсь встать, хватает меня за лодыжку и притягивает к себе.

— Шакира, — рычит, изображая дикого зверя. — Ты такая сладкая. Я тебя съем.

Во дворе девицы продолжают скандировать «Леша! Леша!», и кто-то из соседей, кажется, Витек из четырнадцатой, пытается их разогнать. Его грозный рык ни с чем не спутаешь. Да и лексикон тоже. Через каждое слово «твою мать», и каждое предложение начинается с короткого и емкого словечка на вторую букву алфавита.

Только мне плевать на происходящее за окном. Я лежу, распластавшись на Лехиной крепкой груди, и совершенно отчетливо понимаю, что вот там, внизу, стонут по своему любимцу сбрендившие девицы, а он принадлежит мне одной. Пусть ненадолго. Пусть на чуть-чуть.

Пальцами я зарываюсь в Лехины волосы цвета спелой пшеницы и, положив голову ему на плечо, вдыхаю запах тела, парфюма и виски. Очешуительный микс. Провожу рукой по волосам и утыкаюсь носом в шею Воскобойникова. Чувствую, как его здоровая рука крепко обнимает меня за плечи, а губы находят мои. Поцелуй длится вечность, но ни мне, ни Лехе не хочется, чтобы он заканчивался. Лишь противный звонок сотового заставляет меня отпрянуть.

— Идите на фиг, — рычит Воскобойников, явно недовольный, что нас прервали. — Не бери трубку, Кира, — командует он.

Я смотрю на экран пиликающего айфона, где уже высветилось имя Витькиной жены, и с неохотой отвечаю на звонок.

— Да, Галя.

— Это у тебя Воскобойников ночует, что ли? — возмущенно интересуется она. — Когда прекратится это безобразие, Кира?

— Вызови полицию, — отмахиваюсь я, не отвечая на вопросы соседки.

— Да ты че, в натуре? — изумляется она. — Я не могу. Меня Витька уроет.

— Тогда терпи, — отрезаю я и отключаю сотовый. Слышу, как кто-то ломится в двери тамбура, и благодарю вселенную за самую дальнюю дверь.

— Ты еще рогами постучи, — желаю я Витьке и, снова устроившись у Лехи под боком, воркую как ни в чем не бывало.

— Так на чем мы остановились, милый?