Наотмашь - Марина Кистяева

Поставив гель на место, Майя умылась холодной водой, поежившись. Не любила она это дело. Промокнув лицо свежим, идеально белым полотенцем, Майя вышла из ванной, плотно прикрыв за собой дверь.

Сколько бы она ни оттягивала, ей надо повторно встретиться с Вадимом. В комнате можно прятаться бесконечно. Вернее, до тех пор, пока Вадим сам не придет сюда.

В душ.

Или ещё зачем-то.

От мысли, что в смежной комнате будет мыться чужой мужчина, её бросило в жар. Наверное, у неё такая же реакция была, даже если бы мылся свой.

Иногда ей казалось, что она в плане секса и мужчин не от мира сего. Был жених, требующий вольностей. Друзья, подруги постоянно трепались про него. Интернет пестрит секс-услугами, намеками, откровенными фотками.

И она…

Уже не девочка.

А стесняться так и не перестала.

Майя положила руку на живот.

Да, не девочка… Ребенка носит под сердцем.

В глазах предательски защипало, и Майя решительно направилась к двери.

Чужой дом настораживал.

Вадим сказал, что его кабинет находится внизу. Она запомнила.

Нашла его тоже быстро. Вадим специально оставил дверь приоткрытой, и тусклый свет тонкой дорожкой лег по ламинату.

Майя подняла руку, чтобы постучать, но так и не сделала ни одного стука.

Вадим спал, положив голову на локти.

Майя аккуратно, стараясь не шуметь, вошла в кабинет.

И снова чужая территория. И снова не проходящее ощущение, что мужская.

Дом Багова не носил отпечатка женщины. Нигде.

Кабинет будущего мужа представлял собой прямоугольную вытянутую комнату. Большие в потолок стеллажи с книгами, угловой кожаный диван, тяжелый на первый взгляд стол из черного дерева – идеально подходили под Вадима. Майя подумала, что они несли часть его характера.

Сам хозяин кабинета сидел за столом, на который обратила внимание Майя.

Вернее, спал, положив голову на локти.

Вид спящего мужчины тронул Майю. С подобным она уже сталкивалась. Особенно, когда была маленькой, и папа много работал, строя бизнес. Он говорил, что старается для них, для семьи. Что мужчина должен много работать, чтобы обеспечить достойную жизнь своим девочкам. Уже тогда Майя знала, что своими девочками он называл её и маму. Майя любила приходить вечерами в кабинет отца. Зачастую приходила уже переодетая в пижаму и даже с книгой. Молча протягивала книгу отцу и улыбалась ему самой шкодливой улыбкой, на которую только была способна. Работало безотказно – отец не мог устоять, усаживал её к себе на колени и открывал книгу. Ей нравилось слушать его приглушенный, спокойный голос, который зачастую её и убаюкивал. Она засыпала у папы на коленях.

Иногда, наоборот, она, просыпаясь среди ночи, испугавшись кошмара или непогоды за окном, спешила убежать из комнаты в поисках родительской любви и успокоения. Когда-то добегала до мамы. Но очень часто, видя свет в кабинете отца, устремлялась к нему.

И замирала. Даже будучи десятилетней девочкой, она, видя спящего отца, не в кровати, а за столом или на диване, вроде только-только прилегшего, будто на минутку, слегка отдохнуть, перевести дыхание, а там уже и дойти до спальни, в её душе пробуждалась нежность и желание позаботиться о том, кто слишком много работает, кто взял на себя огромную ношу и кто очень сильно уставал, но никогда не показывал открыто своей усталости.

Уже позже, немного повзрослев, Майя прихватывала с собой плед. Она специально попросила купить тонкий, не тяжелый, но достаточно теплый. Им она укрывала отца.

Это тоже стало своего рода ритуалом.

Глядя на Вадима, картинки из прошлого пронеслись перед глазами. А ещё она увидела фото…

Два молодых парня не старше восемнадцати-девятнадцати стоят, положив руки друг другу на плечи. Один в камуфляжных штанах и белой майке, что идеально подчеркивает проработанные мышцы, второй в джинсах и свободной рубашке. Не трудно догадаться, кто есть кто. Оба счастливые, довольные жизнью.

Майю словно током ударило, она даже рот зажала рукой.

Что получается…

Она, настолько поглощенная собственными обидами на весь мир, лелея и холя некое чувство несправедливости, приехала в дом к Багову, совершенно не задумываясь о том, что Вадим похоронил брата.

Близнеца.

Говорят, что между близнецами существует особая связь, которую сложно понять другим. Не просто говорят, эта связь давно доказана учеными. Если копнуть, можно столько интересных и порой шокирующих историй узнать.

Вадим потерял частицу себя…

А тут она. Такая хорошая нарисовалась, со своими претензиями, характером. Гормонами, будь они не ладны, что раскачивают её изнутри, не давая ни ей покоя, ни окружающим. Майя задала себе вопрос и потребовала ответа с предельной честностью: если бы её не вынуждали выйти замуж за Вадима, чтобы она сейчас к нему испытывала?

Сочувствие. Желание утешить. Поддержать.

Она же мотает нервы. Понятно, почему мужик срывается, рычит.

Какая же она дура. Майя покачала головой и аккуратно, стараясь не потревожить Вадима, начала разворачиваться.

Пледа у неё с собой не было…

– Майя, – сонный голос заставил её остановиться. – Ты что-то хотела?

Майя обернулась и увидела, как Вадим медленно поднимает голову, растирая лицо руками.

Впервые она его видела таким… домашним. Доступным.

– Ты вроде как хотел мне показать дом.

Он нахмурился, ещё до конца не проснувшись.

– Да, точно.

– Мы можем и завтра…Ты… устал.

Тональность их разговора резко сменилась, если брать в сравнение предыдущие диалоги, где атмосфера в воздухе накалялась, стоило им начать разговор. То ли сумерки повлияли, то ли ещё что-то.

– Дом небольшой. Не займет много времени. Зато ты сориентируешься, что да где.

Он, оттолкнувшись раскрытыми ладонями от ребра столешницы, отъехал на кресле и лишь потом поднялся. У Майи невольно участилось сердцебиение. Она не знала, что должно произойти, чтобы она начала воспринимать Вадима адекватно.

Не как угрозу.

Она всё понимала умом. И что ему больно, и что выхода нет. Что они заложники ситуации. И всё же… Всё же…

Ничего не могла с собой поделать. Вся её сущность отрицала присутствие мужчины рядом.

Майя отнесла его к категории альфа-самцов. Сейчас такие в моде – сильные, волевые, жесткие. С цепким и оценивающим взглядом. Такие мужчины пробивают себе дорогу в жизнь плечом, если не сказать больше. Тяжелый квадратный подбородок, зачастую недобрый взгляд с предупреждающим прищуром, от которого невольно поджимались пальчики на ногах. Майя запросто могла представить Вадима Багова на обложке модного журнала, рекламирующего дерзкий и терпкий аромат известного бренда. Или даже ружье от итальянского производителя. Папа как-то говорил, что у коллекционного ценник начинается от нескольких миллионов рублей.