(Не) тот ребенок - Артелина Грудина

Я сломалась, сдалась, просто дышала и смотрела на плюшевого мишку, а он на меня. Если начну с ним разговаривать, то можно сразу в психлечебницу ложиться. То, что до нее один шаг, я отчетливо поняла на приемах у модного и безумно дорогого психотерапевта.

Именно у него в кабинете и сидит это плюшевое чудо. Интересно, зачем оно здесь? Издеваться над такими, как я? Или быть может располагать к себе детей?

– Что вы чувствуете сейчас, Юлия? Чем готовы поделиться со мной?

Мне захотелось грубо послать этого лощеного мужчину с теплым взглядом и мягкой улыбкой в уголках губ. Останавливало лишь последствие подобного поступка. Да что там, уже я видела их детально, словно видеоряд в фильме. Лешка будет молчать всю дорогу домой, а затем курить целый час на балконе. Мне жаль его, не хочу причинять ему боль, хотя делаю это, когда накрывает.

Вот вчера кричала, что это он виноват в моих выкидышах! Понимаю, что глупо. Это мой организм не справляется, не его. Оттого и посуду перебила почти всю и рыдала, как сумасшедшая, пока он держал меня в объятиях и шептал, как любит и что все пройдет, все будет хорошо.

Как? Я не представляю этого “хорошо” без ребенка! Просто не представляю!

— Юлия! — психолог напомнил о себе, и мне ничего не осталось, как начать нести бред о погоде, солнечных зайчиках и своем детстве. Я сама перевела разговор в эту тему. Там безопаснее, понятнее, чем здесь, в этой взрослой жизни. Врач остался доволен, быстро что-то записывал в своем блокнотике.

— Ты молодец! Аркадий Сергеевич говорит, что ты делаешь успехи, открываешься, разговариваешь с ним! — муж буквально светился от радости. Я тоже хочу так, даже попробовала улыбнуться, но, видимо, не вышло. Лешка разом как-то сдулся и перестал излучать позитив. Жаль, он особенно красив, когда такой веселый.

— Я люблю тебя, малыш, — традиционно поцеловал меня в висок и отстранился.

Он будто со мной, рядом, но не вместе. Я больше не чувствую его, а он меня. Осознавать это страшно.

Он повел меня к машине, как маленькую или тяжелобольную. Словно без его поддержки я не в силах сама дойти до авто. Обычно меня это бесит, злит, и я вынуждена считать до ста, чтобы не сорваться. Обычно, но не сейчас, не в последнее время.

Лишь в машине я поняла — мне нравится быть слабой и поломанной. Это ведь так легко и просто! Ты не несешь ответственность, не решаешь даже элементарные проблемы, укрылась за спиной могучего и сильного мужа и все. Чик-чик, я в домике, как в детстве. Только мы не дети, не друзья, мы мужчина и женщина.

За окном пролетали улицы, другие машины, незнакомые люди, а я чем дольше ехала, тем отчетливее понимала, во что превращаюсь. Не в кого, а во что.

Бог ты мой, когда последний раз мы с Лешей спали вместе? Вернее, не так! Когда мы занимались сексом? Горячим, сумасшедшим, опьяняющим, когда не чувствуешь границ и не понимаешь, где ты, где он, потому что вы — одно целое? Кажется, вечность тому назад.

Осторожные, бережные прикосновения, чувственные ласки и этот контроль собственных желаний и порывов, который просто убивает. Леша просто боится двигаться во мне, как прежде быстро, глубоко, сжав пальцами мои бедра.

— Стой!

Машина резко затормозила у обочины. Со всех сторон нам просигналили водители, но Лешке было наплевать на их возгласы и маты.

— Что? Тебе плохо? Болит где-то? Тошнит?

После последнего выкидыша мое здоровье действительно не такое крепкое и боли были, да и тошнота, но сейчас физически я в порядке, а муж продолжает волноваться.

— Все хорошо, поехали на обрыв. Помнишь его?

— Сейчас? — Леша растерялся, взглянул на телефон и отправил куда-то сообщение. — Хорошо, поехали.

Он развернул машину и сосредоточенно смотрел на дорогу, не видел, как я гипнотизирую его телефон, молясь, чтобы отправленное сообщение предназначалась его отцу, а не любовнице.

Я понимаю, насколько ему сейчас тяжело со мной. Мне с самой тяжелой плохо, что можно говорить о Леше? Он правда не заслуживает жить на этих американских горках. Мне бы хотелось вновь стать прежней или хотя бы стать более уравновешенной, только не выходит.