(Не) тот ребенок - Артелина Грудина

Мы ссоримся и миримся, словно на американских горках катаемся то вверх, к счастью, эйфории, то с разгону в самую бездну страхов, обид и непонимания.

Леша привык играть, рваться вперед, вырывать победу зубами, получать синяки во время матча, а сейчас должен стоять и смотреть, как другие кайфуют на льду. Я вижу, как его ломает от этих перемен. Он не хочет сдаваться и ставить на своей карьере крест, поэтому носится по врачам, показывает свое колено, снимки. Он готов на любые риски, лишь бы попробовать, лишь бы урвать этот шанс. Один из миллиона. Мы с ним похожи.

Теперь он понимает меня, но осаждает все равно. Потому, что любит. Потому, что боится за мое здоровье. На самом деле существует целый миллион причин. И я, правда, понимаю его правоту, но эта мечта, эта не взятая высота зовет, просит рискнуть, и я завожу разговор снова.

Леша больше не сдерживается, не выбирает выражений, он просто выплескивает на меня все. Кричит, бьет посуду, громко хлопает дверью на балкон и долго курит, смотря на небо. Я теперь сама вытираю свои слезы, умываюсь, привожу себя в порядок и иду мириться.

Старым, как мир, способом.

Наш секс дикий, необузданный, мы словно продолжаем сражаться, но теперь в другой, горизонтальной плоскости.

Леша еще не понимает, не видит, но я уже чувствую.

Мы теряем друг друга.

Самое страшное во всем этом то, что у меня больше нет сил что-то менять.

Я, словно сторонний наблюдатель, сижу на диване, ем чипсы и смотрю фильм, в котором сама же играю главную роль. Умом понимаю, что не так и как это изменить, но сил нет даже нажать на паузу.

Я уже почти смирилась, что нахожусь в начале конца.

Единственное, о чем я волнуюсь, на что у меня хватает сил помимо желания провести еще одно ЭКО, это здоровье мамы. Как и просил отец, я больше не езжу к ним, но звоню отцу раз в неделю.

Сегодня суббота. День нашего созвона. Лешка гоняет по городу, решая организационные дела, которые на него повесил отец, разгрузив себя, а я одна. Мне комфортно прятаться в своем одиночестве. Я укутываюсь им, как любимым пушистым одеялом. Оно дарит мне уют, комфорт и спокойствие. Заварив теплый чай, я присела на диван и набрала номер отца.

— Добрый вечер, папочка. Как вы? — этой неизменной фразой я начинаю каждый наш разговор.

— Мама делает успехи. Сегодня почти сама ела. Врачи заметили положительную динамику.

— Замечательно. Вы гуляете?

Я мимоходом смотрю в окно. На улице по-вечернему прохладно и немного сыро. Хоть весна и пришла в город, я еще не чувствую ни теплого солнышка, ни возрождение чего-то нового… Может, не время? Интересно, как у них дела с погодой?

— Да, по несколько часов в день! То кресло, что ты прислала, просто великолепное. Спасибо, дочка.

Мне становится неловко от похвалы. Вот что он так со мной, как с чужой? Разве не долг дочери заботиться о родителях? Да что там, они мои близкие, любимые, родные, кому мне помогать, как не им?

— Ну что ты. А речь? — я быстро перевожу тему. — Что говорит Андрей Вениаминович? Речь восстановится?

— Прогнозы благоприятные. Она начала издавать звуки, старается.

— Пап, я так рада, — я улыбнулась и сделала небольшой глоток чая. Все еще слишком горячий.

— Я тоже, а ты сама как? Вчера встретил твоего тренера, Майю Алексеевну. Она спрашивала о тебе, вспоминала о твоих победах, узнавала, не планируешь ли ты приехать, зайти к ней в гости.

Слезы сами наворачиваются на глаза и мне приходиться моргать быстро-быстро, чтобы согнать их, но голос все равно предательски дрогнул:

— Ты ведь сам попросил…

— Знаю, только я, наверное, погорячился. Прости, дочка, я не должен был так говорить.

— Я все понимаю. Ты оберегаешь ее, как можешь. Я не злюсь, пап.

— Приедешь? — он спрашивает с такой надеждой, что у меня щемит в груди и хочется бросить все и приехать. Тем более, что и бросать-то нечего. Леша живет параллельной жизнью, и вряд ли мое отсутствие как-то радикально отразится на нем.

— Может быть, чуть позже, ближе к лету?

Да, я даю срок своему браку. До лета.

— Ну ладно. Передавай Леше привет. Я тебя люблю.

— И я вас.

Отложив мобильный, я еще почти час сижу на диване, сжимая давно остывший чай и думаю о любви. Это чувство такое странное. К одним она незаметно приходит на цыпочках, делая осторожные шаги, к другим взлетает ураганом и сносит все на своем пути.

С Ромой у меня все было очень медленно, даже буднично. Мы учились вместе в одном классе, но никогда особо не дружили, а затем словно вдруг увидели друг друга. Не было страсти, огня, наоборот мы вели себя осторожно, присматривались, притирались, постепенно сближались. Словно не двое подростков, а взрослые люди, которые строили серьезные отношения…

Леша же ворвался в мою жизнь и круто изменил ее. В тот момент я переживала смерть дочери, потерю Ромы. Он просто перестал приходить, звонить. Оказалось, нас только ребенок и связывал, а я нафантазировала себе всякую чепуху!

Когда меня выписали, я поехала не домой, а в спортбазу. Там меня и встретил сын тренера — Алексей. Он пытался развеселить меня, постоянно звал на свидания и с улыбкой выслушивал каждый мой отказ. Леша покорил меня своей напористостью и упрямым характером. Он был полной противоположностью Ромы.

Я пережила две такие разные и такие схожие истории любви. Мне повезло. Некоторым и одной не достается. Жаль только, что всему рано или поздно наступает конец. Грустно, что судьба не уготовила мне такой крепкий союз, как у родителей. Они почти всю жизнь вместе и любят друг друга, чтобы не произошло.

Мама — счастливая женщина.