Только не плачь - Маргарита Дюжева

Я просто для него не существовала. Досадная помеха, которой он обзавелся не до конца просчитав последствия своего поступка. Поспешил, желая досадить брату, и теперь нудная, молчаливая жена была ему как кость поперек горла.

Кирилл жалел о нашем браке. Это было видно к каждом жесте, в тех редких задумчивых взглядах, которыми он все-таки меня одаривал, в том, как раздраженно он поджимал губы, стоило мне только сделать лишнее движение.

Он был на грани. И я с замиранием сердца ждала, когда он ее переступит.

В тот день, я вернулась домой раньше.

Как в анекдоте, распахнула дверь и замерла, увидев незнакомую пару женской обуви в прихожей. Откуда-то из глубины квартиры доносились характерные звуки, от которых кровь стыдливым румянцем моментально прилила к щекам.

Я стояла на пороге, не зная, что делать. То ли убежать, то ли остаться.

Было гадко. Слышать все это, знать, что он за стеной развлекается с какой-то доступной шалавой. И дело вовсе не в ревности, которой не было и быть не могло. Просто все это грязно, противно до тошноты. Я ощущала себя ничтожеством, которому не положено и капли уважения, о которое вытирают ноги.

Как моя жизнь могла превратиться вот в это? Как? Наверное, я сама виновата во всех своих проблемах. Заслужила. Но от этого легче не становилось. Наоборот.

Не знаю, почему я не убежала. Тихо прошла в комнату, забилась у угол большого кресла, накинула на себя плед и уставилась в окно, стараясь не прислушиваться к тому, что творилось в другом конце квартиры.

Они развлекались громко и долго. Я только морщилась, не понимая, какой смысл растягивать все это. Когда Кир ко мне прикасался, все мои мечты были только об одном — чтобы скорее закончилось, а девка, с которой он сейчас зажимался, наоборот, вопила как ненормальная: еще, не останавливайся, глубже, быстрее.

Дура!

Когда наконец раздались финальные стоны и рычание, я облегченно выдохнула.

Они сначала молчали, видать, пытаясь отдышаться после бешеных скачек, потом смеялись, собираясь, а потом вышли из комнаты.

— Ты позвонишь мне? — довольной кошкой мурлыкала девка, когда они вышли в коридор.

— Конечно, — ответил Кир. Голос у него был слегла подохрипший, тягучий, довольный, — Давай в суббо…

Фраза оборвалась, а я, полная дурных предчувствий, сильнее вжалась в кресло.

— Какого хрена, — прорычал он и через мгновение оказался на пороге гостиной. В одних спортивных брюках, босой, растрёпанный. Впился в меня бешеным взглядом, — что ты здесь делаешь?

— Сижу, — пролепетала едва слышно.

Мне кажется, в этот момент он был готов выбросить меня в окно. В глазах столько ярости, раздражения, ненависти. Я будто смотрела в бездну, наполненную чертями.

В коридоре раздался сдавленное «ой», и через миг любовница выскочила из квартиры, захлопнув за собой дверь.

— Как ты меня достала! — он в сердцах ударил кулаком по стене.

Я испуганно вскочила на ноги.

— Куда не повернешься — везде ты! Даже в собственном доме покоя нет.

От обиды давило в груди. Я не просила приводить меня в этот дом. Я не навязывалась. Он сам меня сюда притащил, а теперь в чем-то обвиняет!

— Кирилл! Да в чем проблема? Я вам не мешала! Ни слова ни сказала. Прошла в комнату и тихо сидела, занимаясь своими делами!

— Еще бы ты что-то сказала, — рявкнул он, приближаясь ко мне.

Я попятилась. Правда побег оказался недолгим — уперлась спиной в окно и замерла, бессильно наблюдая за его приближением.

— Когда ты уже исчезнешь из моей жизни?

От него пахло чужими духами, сексом, вседозволенностью.

— Когда ты сам меня отпустишь, — обреченно выдохнула я.

— На свободу захотелось, девочка?

— Да, — нет смысла отрицать, — зачем я тебе, Кир? Я же только мешаюсь под ногами. Ты меня терпеть не можешь. Для чего все это? Хотел досадить брату? Так ему все равно, как ты не понимаешь? Я для него больше не существую. Умерла, — сама себя убивала этими словами, — ты достиг своей цели. Сломал все, что между нами было.

— Я ему одолжение сделал, избавив от тебя, — жестко улыбнулся Кирилл, — до сих пор не могу понять, что он в тебе нашел.

— Я не знаю, — по щекам покатились горькие слезы. Я бы хотела их сдержать, спрятать, но не могла.

Кирилл брезгливо сморщился:

— Да хватит реветь! Бесишь!

Я икнула, закусила кулак, но слезы продолжали катиться градом.

— Аааа, твою мать, заколебала! — вспылил он и резко развернувшись ушел.

Через две минуты громко хлопнула входная дверь, и я осталась в квартире одна.