Мы сделаны из слов - Эльвира Смелик

Любка, конечно, не стала сидеть тихо и смирно – хотя по делу должна была – тут же завертелась в кресле, уставилась на пассажирку. Хорошо у неё ума хватило не выяснять, кто та такая. Зато доложилась сама, качнув головой в сторону водительского места.

– Я – его сестра.

– Понятно, – откликнулась Ирина. – Хорошо, когда есть старший брат. Можно безбоязненно влипать в разные неприятности. Он вытащит. И от родителей не попадёт.

– Не! – не оценив морального посыла, возразила Любка.

– Пристегнись, – процедил сквозь зубы Илья, и любой нормальный человек легко уловил бы просто напрашивавшееся в продолжение: «Умолкни».

Сестрёнка тоже уловила, послушно вытянула ремень, защёлкнула замок, а вот умолкать, похоже, не планировала, опять оглянулась назад, продолжила простодушно:

– От них в любом случае не попадёт.

– Почему это? – удивилось Ирина.

Люба поелозила в кресле, устраиваясь поудобней, чтобы не слишком изгибаться, но хорошо видеть собеседницу, приготовилась отвечать.

– Так потому…

– Рот закрой, – перебив её, тихо и сдержанно проговорил Илья.

– А чего такого-то? – возмутилась сестра. – Они же с нами не живут. То есть мы с ними не живём.

– Как это? – ещё больше удивилась Ирина.

Вот вроде бы взрослая тётка, могла бы понять и промолчать. Но нет, уже сгорает от любопытства, и Любка сейчас всё честно выложит. Она испугана и взбудоражена, наверное, потому и трещит без умолку, не особо задумываясь над словами, и сколько бы Илья на неё ни шикал, не угомонится.

– Папа давно ещё свалил, – невозмутимо выдала сестра. – А мама… устраивает личную жизнь.

Илья сильнее стиснул руль. Уж очень хотелось, протянуть руку и по-братски отвесить кое-кому чересчур разговорчивому подзатыльник. Чтоб язык прикусила. А у пассажирки очень вежливо поинтересоваться: «Может, хватит уже выспрашивать? Вам-то какое дело?» Он даже понадеялся, что та сама до этих мыслей дошла, потому что какое-то время молчала, но потом…

– И давно вы так? – Илья поймал через зеркало над лобовым стеклом Иринин взгляд, сосредоточенный и участливый. – Одни.

Он сделал вид, что не заметил, что вообще в данный момент не слышит, про что идёт беседа. Он слишком занят, маневрирует, выезжая из тесного переулка, заставленного машинами. Но Люба опять ведь не промолчит, хотя на этот раз ответа ждут вовсе не от неё.

Так и есть.

– Ну, я особо не считаю, – задумчиво пробормотала сестра. – Вроде бы три года.

Действительно – почти три.

Когда наконец-то оказались на нормальной улице, он спросил, не оборачиваясь:

– Я отвезу её домой? Тут не очень далеко.

И услышал:

– Нет. Сначала ты отвезёшь меня. А потом – катитесь, куда хотите.

Щедрый величественный жест. Зато хоть без новых вопросов, без лишних ахов и жалостливых восклицаний. Илья сдержанно усмехнулся. Не пропала даром проникновенная Любкина история про двух брошенных родителями детишек.

Нахрен! Не нужны ему чужие сочувствие и сострадание. Они и не детишки уже. Справляются. Без проблем.

Оставшуюся дорогу молчали, пялились каждый в своё окно. Даже сестрёнка затихла, вжалась в кресло, время от времени простуженно шмыгала носом.

Въехали в нужный двор. Илья прекрасно знал, где обычно паркует Алла свою машину, пристроился в нужный ряд. Ирина выбралась первой, стояла, рассматривала дом, а Люба так и сидела, даже не отстегнулась. Илья повернулся к ней.

– Всё! – сообщил. – Вылезай!

Сестра удивлённо вскинулась.

– А домой?

– Домой – своим ходом.

Она разочарованно крякнула, но послушно отстегнула ремень и вылезла. Илья прошёл к багажнику, достал чемодан, отдал ключи от квартиры и от машины Ирине. Увидев, что та скрылась за дверью подъезда, Люба недовольно пробубнила: