Назови меня женой - Виктория Волкова

Нужно только дождаться нянькиного выходного и отъезда Архипа. Иногда эти два события совпадают. Уложу детей спать, а сама быстренько посмотрю. Дел-то!

— О чем задумалась? — приподняв мой подбородок, муж внимательно вглядывается в лицо.

— Да так… пустяки, — смешно морщу нос. — Две тетки полезли в море, и их выбросило на берег. Просто сумасшедшие…

— Сибирячки, — смеется Архип. — Им вода уже кажется теплой.

— А у меня только от одной мысли мороз по коже, — признаюсь я.

— Ты — нежная разбалованная сучка, Янна, — криво усмехается муж.

От гадких слов мужа внутри как будто что-то обрывается.

Хочется заорать: «Кто? Я? Да ты сук не видал в своей жизни, Василиди!».

Но двери лифта открываются, и это спасает меня от ответа.

— Когда выезжаем? — бросаю на ходу.

— В десять, — отрезает муж и нажимает кнопку лифта. Двери закрываются, возвращая Архипа к работе. А я, пройдя через просторный холл, иду к детям. Мои сыновья только проснулись и под добродушные замечания няньки перекидываются подушками. А маленькая Милана визжит от восторга.

— Быстро собирайтесь, а то на плавание опоздаете, — останавливает веселье Архип, словно тень, появившийся сзади.

— Ну, папа-а, — тянут близнецы в один голос, а Милана, обхватив мою шею ручонками, не желает отпускать.

— Мама-а, ты уже выздоровела! — кричит Никос. — Пойдем с нами!

— Мы с мамой едем в Красную Поляну, — заявляет безапелляционно Архип. — Вернемся только ближе к вечеру. А вы слушайтесь Марию Евгеньевну…

— А мы хотели-и, — ноет Алексос, — пойти кормить ча-е-ек. Вечно ты, папа!

Смотрю на расстроенные мордашки, и ехать уже никуда не хочется. Конечно, за время болезни мои дети кружили рядом с моей кроватью. Играли рядом или тихонько рисовали. Я бы осталась с удовольствием.

«Я буду дома, и ни с каким Макаровым встречаться не собираюсь», — так и хочется ляпнуть мужу, но я своевременно прикусываю себе язык.

— Может, возьмем детей с собой? — предлагаю робко. — Они там с Нелечкой и Денисом поиграют. А я с Дуськой и Тоней поболтаю. Ты освободишься, и сразу поедем.

— Конечно, — улыбается Архип. Но в его улыбочке и внимательном взгляде я, как обычно, вижу подвох. Вот только понять не могу, где он.

Лишь когда наш Крузак тормозит около дома Макаровых, муж лениво бурчит.

— Оставляй близнецов с Евдокией. Ты нужна мне на этом совещании.

— Зачем? — охаю я и, получив исчерпывающий ответ «затем!», осторожно выхожу из машины. Обнимаю Дуську, выскочившую из калитки. Улыбаюсь Тонечке.

— Архип хочет, чтобы я его сопровождала, — извиняюсь перед подружкой. — Если б я знала заранее, оставила бы мальчишек дома…

— Пока вы там посовещаетесь, мы как раз железную дорогу соберем, — ухает Илья.

— А Милана? — спрашивает Дуська, заглядывая в машину.

— Дрыхнет, — улыбается Архип. — Мы ее там на свежем воздухе поставим на время встречи.

— Вы прям всей семьей, — фыркает Агафонов и, чмокнув Дуську в губы, приказывает насмешливо. — По коням, товарищи бизнесмены!

— Зачем ты меня с собой тянешь? — интересуюсь, ничего не понимая. — Только людей напрягаем…

— Мне люди — хрен на блюде, — бурчит муж, крепко стискивая мои пальцы. — Я говорю, Янна, ты подчиняешься. Что тут непонятного?

Обхватываю правой рукой левую и силюсь не разреветься от боли. И обиды. Ну, вот что я такого спросила?

— Я интересуюсь только с целью не облажаться перед Марком и Таней, — бурчу я, прижимая к груди больную руку. — Если я буду хоть что-то знать заранее о твоих планах, то сыграю за твою команду, как и полагается жене…

— Прости, — бормочет Архип и на первом же светофоре целует мне руку. — Нервы ни к черту. Артурчик Цемеров меня с утра задрал, и зам по финансам — тоже. Что-то мы там не так платим… Теперь налогов нужно еще пятьдесят кусков отвалить. Ты же не хочешь вникать, вот мне и приходится…

— Мое дело — персонал, — вздыхаю упрямо. — К персоналу вопросы есть?

— Нет, моя дорогая. Ты умничка! Все делаешь, как я прошу. Мне, правда, иногда приходится помогать…

— Штрафуешь народ от моего имени, — улыбаюсь печально. Но это меньшее из зол. Спорить с Архипом я не собираюсь. Все равно, никто не оценит.

В машине на пару минут наступает молчание. Тягостное и неприятное. Лишь Миланкино сопенье не дает мне сорваться в бездну тоски и отчаяния.

— Марк хочет в новый проект своего человека ввести, чтобы самому не мелькать. Мишка вроде тоже доверяет этому мужику. И они оба хотят оформить сделку на него. Типа не при делах. Я пока не знаю, что они там мутят, и чем это чревато. Но решил тоже себе доверенное лицо завести…

— Кого же? — спрашиваю равнодушно.

— Тебя, милая, — строго отрезает муж, въезжая в распахнутые ворота. — Приехали, — добавляет напоследок.

Действительно, приехали! Блин блинский! Мне вот только Архипушкиных маклей не хватало! И так полбизнеса на меня оформлено.

— Сиди и слушай, — рыкает муж. — Одна голова хорошо, а полторы лучше.

28

Яна

Любое совещание с женами больше походит на дружеские посиделки. Супруга Марка Таня и дочка Лея осторожно заглядывают в коляску, где крепко спит Милана. А я смотрю на хозяев дома и мысленно улыбаюсь. Вот людей свел вместе случай. Они поженились чуть ли ни через неделю после знакомства. И все пять лет живут душа в душу, невзирая на семейные разборки. Камилла уверяет, что ее брат с женой никогда не ссорятся. Мне, конечно, в это верится слабо. Глядя на нас с Архипом, тоже можно представить, как семейное счастье бьет ключом. Особенно, если это ключ от сейфа… А голова моя.

Я почти не прислушиваюсь к разговору мужчин. Любуюсь огромной елью, растущей прямо под окном. Иногда выхожу на террасу посмотреть, как там Милана.

И пытаюсь унять поднявшуюся ярость. Останься я дома, наверняка бы встретилась с Никитой. И если он приехал ко мне из Питера, может, в его голове что-то прощелкнуло. Поздно уже, конечно. Но сердце греет.

— Самому светиться нет смысла, — поморщившись бросает Марк. — Чем меньше людей будет знать, что кто-то из Лернеров причастен к проекту, тем лучше для дела. Поэтому номинально мою долю оформим на доверенное лицо.

— Кто-то из местных? — лениво интересуется Архип и невзначай кладет свою ладонь поверх моей. Вздрагиваю от неожиданности. Хочу вытащить руку из некрепкого захвата, но муж пригвождает мою ладошку к дивану. Словно давая понять —