Будущая твоя - Юлия Бонд

– Шевченко, держите ваше направление на практику, – методист протягивает лист офисной бумаги, на котором напечатаны все необходимые данные.

– Областная прокурата?!? Ничего себе, – я едва не верещу. О прокуратуре я могла только мечтать, а тут ещё и областная.

– Вам не подходит? – Методист удивлённо приподнимает брови, не понимая, то ли я радуюсь, то ли я в истерике.

– Подходит! Ещё как.

Выхожу из деканата и на всех парусах мчусь в общагу. Нужно будет позвонить отцу и похвастаться. Это тебе не какой-то там районный отдел полиции на периферии, где работает, папа. Это – областная, мать его, прокуратура!

До общаги добираюсь на маршрутке. Выхожу на своей остановке и по пути делаю покупки, зайдя в супермаркет. Овсяные хлопья на завтрак, курица на суп и основное блюдо, фрукты, овощи. В общем, мой стандартный набор.

Как назло сегодня в общаге не работает лифт. Поэтому я поднимаюсь по лестнице на девятый этаж, тихо скребя зубами от злости. К тому времени, как я оказываюсь возле своей комнаты, едва не валяюсь с ног. Ну и зачем я надела эти босоножки на высокой шпильке? Теперь только в помощь холодный компресс на мои лодыжки.

Медленно проворачиваю ключ в замке. Едва успеваю открыть дверь, как лоб в лоб сталкиваюсь со своей соседкой по комнате. Высокая брюнетка, одетая в домашний лёгкий халатик, загораживает мне проход, предупредительно выставив ногу вперёд.

– Кх, Шевченко, ты променяла юридическую академию на разведение кактусов?

– В смысле? – На мою удивлённую реакцию соседка недоверчиво кивает головой, цокая языком.

– Не быть тебе актрисой погорелого театра. Что это за номер? Объясни.

Меня просто тащат за руку, из-за чего я едва не занимаю горизонтальное положение на полу. Спотыкаюсь, а затем, оттолкнув от себя соседку, снимаю босоножки, и прохожу в комнату.

– Етить-колотить! – Только и всё, что могу сказать.

– Что значит, етить-колотить?

– Это значит, что у одного напыщенного говнюка крыша совсем тю-тю. Поехала, – я наглядно показываю рукой, как может поехать крыша, но соседка не приходит в восторг от моей шутки.

Кактусы. Они повсюду! На полу, подоконнике, столе, тумбочках. Тут даже шагу негде ступить, как и яблоку упасть. Я оборачиваюсь по сторонам, пытаясь посчитать количество цветочных горшков. На шестом десятке сбиваюсь и забрасываю это неблагодарное дело.

– Тут ещё прилагалось это, – соседка протягивает мне в руки конверт, и я в спешке раскрываю его, надорвав уголок.

"Ты сама обрежешь свои колючки или предоставишь это дело мне?", – красноречиво гласит содержание письма.

Я едва не задыхаюсь от приступа гнева, когда нащупываю в конверте маникюрные ножницы. Вы только посмотрите на это "здрасьте"! Он мне ещё и орудие прислал, которым я должна обрезать колючки. Ну, ничего, Максим Соколовский! Я обрежу колючки, обязательно. С удовольствием повыдираю каждую, медленно наслаждаясь процессом. Только куда потом я их буду девать? Дайте-ка подумать?! Да, точно. В задницу. Запихну ему прямо в задницу. Полностью обезумев своей идей, я сижу на полу и срезаю с каждого кактуса колючки, а затем кладу их в целлофановый пакет.

К его дому добираюсь за двадцать минут. Захожу в знакомую парадную, ощущая приступ дежавю. Никогда не думала, что снова вернусь сюда. Оказалось, что Максим был прав, когда говорил, что я сама к нему приду. И я пришла. Только совсем не для того, чтобы стать его содержанкой!

Глава 17

Максим

Я допиваю бутылку виски, когда раздаётся громкий стук в дверь. Не открываю. Закуриваю сигарету прямо на кухне, погружаясь в мысли. Гости мне сейчас ни к чему, если не хотят попасться под горячую руку. Я в таком паршивом настроении, что лучше не показываться мне на глаза. Но кто-то очень настойчиво продолжает колотить в дверь, ни разу не стесняясь.

Поднимаюсь со стула и, опираясь руками о стенку, плетусь в коридор. Даже не смотрю в глазок, а сразу открываю дверь и меня едва не сбивает с ног строптивая девчонка. Делаю пару шагов в сторону, позволяя ей ворваться в квартиру. Она, как шквальный порывистый ветер, сносящий всё живое на своём пути. Я пытаюсь фокусировать взгляд на овале девичьего лица, но всё тщетно. Нет чётких линий, контуров. Всё двоится, плывёт...

– Я обрезала свои колючки. Вот. Держите, распишитесь, – всё происходит слишком быстро. Я даже не успеваю вовремя среагировать, как девчонка раскрывает целлофановый пакет и просто швыряет мне в лицо его содержимое.

Сука... Я не знаю, что за херню она вбила в свою блондинистую голову, но эта выходка переходит все границы. Пусть я и бухой в хлам, но пока еще в состоянии схватить девушку и скрутить в бараний рог. Она сопротивляется, царапается, кусается, а я только усиливаю тиски на женской талии.

– Отпусти. Поставь меня на пол, придурок, – кричит, как дикая хищница, вонзаясь в мои руки острыми ногтями.

Я сбавляю обороты. Ослабляю хватку и теперь просто сжимаю её тело, притягивая к своей груди.

– Что за выходки? – Опускаю взгляд на её губы и, чёрт, она проходится языком по их контуру, точно издеваясь.

– Что за кактусы, Максим?

– Не понравились?

– Нет, – отрицательно машет головой и тогда я совсем выпадаю в осадок, когда её растрёпанные волосы ложатся веером на женские плечи.

Я опускаю взгляд на изгиб шеи, а затем – вырез на майке. Опять эти шмотки, которые больше открывают, чем закрывают. Округлые полушария соблазнительно прорисовываются сквозь лёгкую ткань. Я даже вижу знакомые очертания сосков, когда опускаю взгляд ещё ниже. Эта пигалица ещё и лифчик не носит? Провожу ладонью по спине, между лопаток. Пальцы сразу нащупывают крючки. Значит, всё-таки носит.

– Ты издеваешься надо мной, принцесса? – Озвучиваю мысли и, не дожидаясь ответа, делаю резкий поворот.

Прижимаю трепещущее тело к стене. Блокирую все попытки сопротивления, заведя женские руки над головой. С