Анатомия соблазна - Дарья Десса

— Да, сломала, — отвечаю жалостливым тоном. — У вас двери дурацкие.

— Не расстраивайтесь, я могу помочь. У моей сестры собственный салон красоты, и я часто там бываю. Видел, как заклеивают. Пойдемте ко мне в купе?

— Хорошо.

Самое приятное в этом вот что: дверь так и осталась не закрытой. Я стояла прямо напротив выхода, и это значит, Артур всё прекрасно слышал. Пусть теперь подёргается, издеватель!

— Я с удовольствием пойду в ваше купе, — говорю нарочито томным голосом, хотя чувствую себя при этом девицей из квартала красных фонарей, приглашающей клиента в свой будуар. Пошло звучит, согласна. Но зато пусть мой спутник подумает над своим поведением. А я-то знаю, что он запал на меня. Иначе не посмел бы за задницу хватать.

Ухожу в купе проводника. Знакомимся, его зовут Саша, и он, оказывается, самый настоящий гей. Как я это узнала? Очень просто. У него на столе лежал смартфон с включенным экраном. Бросила туда любопытный взгляд, а там… елочки зелёные! Его любовник ему такое пишет! И фоточки шлет. То попку раздвинет, то головку члена крупным планом, то себя с высунутым языком, с которого слюна капает. «Хочу, люблю, сосу, глотаю…» — это самые частые там слова.

Я смутилась ужасно, отвела глаза. Но ещё больше смутился проводник. Поспешно выключил телефон и, весь красный, пробормотал:

— Простите, я не хотел.

— Всё в порядке, — улыбнулась ему. — Я никого не осуждаю. Любовь — она бывает разной.

Саша, чтобы поскорее сменить тему, стал возиться с моим пальцем. Причем делал это грамотно: взял пакетик с чаем, отрезал от него немного бумаги, наложил на пластину, аккуратно намазал суперклеем, после обточил лишнее пилочкой, и все. Я была в полнейшем восторге: так тонко всё сделал! На радостях даже чмокнула проводника в щечку, и тот зарделся, словно красна девица.

Но уходить, то есть возвращаться в своё купе, мне не хотелось. Пусть Артур подумает, что я с проводником замутила. «Жаль, что он голубой, — подумала, глядя на симпатичную мордашку, когда Саша ещё возился с моим маникюром. — Можно было бы прямо тут устроить маленькое секс-пати». Место этого попросила налить мне чаю.

Проводник очень обрадовался возможности поболтать:

— Лика, — сразу перешли мы на дружеский тон. — Ты себе не представляешь, как тут иногда скучно! Народу много, а поговорить не с кем.

— У тебя от дамочек, наверное, полно интимных предложений, — улыбаюсь в ответ.

— Ты себе не представляешь! — качает Саша головой. — Которым далеко ехать, они вообще с ума сходят. Так, будто их из монастыря выпустили, и они там без мужчин были много лет. Готовы наброситься! Некоторые даже деньги предлагают за секс. Жуть какая! Будто я проститутка! Фу!

Слушаю его и представляю, как разновозрастные тётки лезут к этому милому мальчику в трусы. И мне становится смешно: не для их похотливых пилоток вырос его нижний дружок.

— Ты чего смеешься? — интересуется Саша.

— Представила, скольких женщин ты смог бы осчастливить.

— Это что, — манерно машет проводник ладошкой. — Ты бы знала, какие бывают мужики! Кошмар просто!

— Неужели тоже хотят тебе присунуть? — фыркаю в ладонь.

— Ах, если бы, — делает Саша томные глазки, потом хихикает. — Может, я бы и не отказался. Знаешь, — он переходит на секретный шепот. — Тут бывают такие самцы… М-м-м-м… закачаешься. Помню, ехал один канадский буровик. Огромный, красивый, на одного голливудского актера похож. Боже ты мой! И ходил, представляешь, в майке и шортах. Я как увидел его, чуть слюной не захлебнулся. Думал, до конца поездки не выдержу: стану приставать. Не знаю, как удержался.

— А как же твой… — я кивнула на телефон с горячей перепиской и жаркими фоточками.

— Это ещё до него было, — ответил Саша.

Мне приятно его слушать. Он такой забавный, добрый мальчик. Трещит, как сорока. Знаю эту свою маленькую хитрую особенность: умею выводить людей на искренние разговоры. В работе очень помогает. Порой клиент сам не знает, чего хочет. Измучает, прежде чем поймет. Когда начинаешь с ним общаться по-дружески, постепенно угадываешь желания.

— И что, у тебя тут ни разу ни с кем? — подмигиваю Саше игриво.

— Ой, ну что ты, нам же нельзя, — говорит он, а по глазам вижу — врушку включил. А сам смотрит мечтательно вверх и право. На психологии в университете нам говорили: это значит, человек вспоминает картинку реальных событий или образов, которые видел сам.

— Я никому не расскажу, честное слово, — наклоняюсь и шепчу, перестав улыбаться.

— Правда?

— Абсолютно.

— Ну, Лика! — качает проводник тонким пальчиком. — Умеешь ты разговорить! Хитренькая такая. Ладно, слушай. — Саша кладет ногу на ногу, и я знаю, что так очень любят сидеть пассивы. Яички себе сжимают и промежность — так приятнее. Брутальные самцы и активы обычно раскидывают ноги в разные стороны. Вон, Артур так любит делать. Я бы и не знала об этих повадках, если бы не работали в моей фирме несколько мальчиков «в теме», как о себе говорят.

— Был у меня один пассажир. Настоящий майор, представляешь? Да не простой, — Саша говорит тихо, словно государственную тайну выдать собирается. — А спецназовец, потому ехал без формы. Звали его Илья, а отчество и фамилию не скажу, не спрашивал.

— Как же ты его звание узнал, и что из спецназа?

— Так мы с ним вот на этом самом месте… Ой, прости, — прикрыл проводник рот ладошкой и опять стал пунцовым от стеснения.

— Всё хорошо, рассказывай.

— Ему ехать надо было почти пятеро суток, он добирался в столицу из какого-то дальнего гарнизона. Мог на самолете полететь, но решил поездом, — «надоело, говорит, летать по всему миру». Он сначала мне не очень понравился: очень крупный, мощный, а лицом похож… помнишь картину «Три богатыря»? На Добрыню, вот. Но вечером пришел ко мне, попросил чаю. А у меня как раз вода в титане кончилась, но была в чайнике, кипяток. Я предложил налить, думал принести ему в купе, а он вернулся с кружкой алюминиевой. «Моя походная», — сказал. Налил, да и