Невеста для предателя - Наталья (2) Дягилева

— Зачем это?

— Для спокойствия. Повернись, — повторил мужчина уже с нажимом. Никаких шуток и уговоров.

— Не хочу.

— Меня это, признаться, мало беспокоит.

Я столкнулась взглядом с его серыми глазами и не нашла в себе сил поспорить. Арден завел мне руки за спину. Жесткая веревка неприятно впилась в сомкнутые предплечья через рукава. Я пошевелила запястьями, но хватка не ослабла. Дернула плечом, демонстрируя недовольство.

Идти со связанными руками было неудобно. Кристобаль поддерживал меня под локоть — может помогая сохранить равновесие, а может и контролируя, чтобы я точно никуда не делась в последний момент.

За несколько минут мы дошли до широкого перекрестка, и я вгляделась в выцветшие буквы на деревянном указателе. Тридцать семь миль до Эрсена. Двадцать пять миль до Мериада. Только сейчас я поняла, где мы находимся — юго-запад страны, вблизи границы с Листанией. Я еще никогда не была так далеко от дома.

Арден остановился на месте, сбросил с плеча рюкзак и достал из ножен меч, поудобнее перехватывая рукоять. По тому, как строго мужчина оглядывался по сторонам, я поняла, что мы на месте. Этот перекресток и был назначен для обмена заложниками.

Возможно стоило радоваться, что мои злоключения подходят к концу или молить Богов, чтобы все это закончилось удачно, но я только стояла, кусая губы.

Ждать слишком долго не пришлось. Со стороны Мериада в нашу сторону двигалось полтора десятка всадников. Стоило им приблизиться на расстояние полета стрелы, Арден притянул меня за плечи к себе и приставил к моему горлу меч. Стоит сглотнуть или резко выдохнуть, и кожа коснется холодного лезвия.

Первыми ехали несколько гвардейцев, среди которых я разглядела Грегора. За ними следовал и мой отец. Его лицо как всегда сохраняло строгость, и все же при виде знакомых черт мне стало спокойнее. Процессия остановилась в десятке шагов от нас с Арденом.

Папа спешился первым. Никуда не спеша, он стянул кожаные перчатки и махнул рукой кому-то из подчиненных. Двое гвардейцев резво спрыгнули с лошадей и сбросили на землю мужчину, который был перекинут через круп лошади. Тот издал сдавленный хрип, падая в пыль, но его быстро подхватили под локти. Видимо, это и был сообщник Ардена, ради которого он затеял похищение.

Мужчина был немолод — Кристобалю он годился в отцы, если не в деды. Заключение плохого отразилось на нем: на лице виднелись следы ударов, короткая седая борода торчала клочьями, а рубаха в нескольких местах пропиталась кровью. Я не знала, какие преступления совершил этот человек, но его вид вызвал приступ жалости.

— Лорд Ферроу, рад вас видеть, — громко произнес Кристобаль. Голос его звучал нарочито небрежно, но я чувствовала спиной, что он был напряжен.

— Не могу ответить тем же, Арден, — холодно отозвался мой отец, заводя руки за спину и делая несколько шагов нам навстречу.

— Да ничего, я все равно соврал.

Гвардейцы, игнорируя обмен любезностями, подтащили пленника ближе к нам и дернули за локти, вынуждая подняться на ноги. Было видно, что такое обращение болью отзывается в старых суставах.

— Кристобаль, зачем… — мужчина поднял голову, глядя прямо на Ардена, — мы же договаривались: никаких планов спасения, никакого благородства…

— Селим, замолчи, — строго оборвал его мой похититель. — Поговорим об этом потом.

Я смотрела на все это, боясь даже дышать. Я попыталась поймать взгляд отца, но он не глядел на меня с сочувствием и не произносил слов ободрения. На самом деле я этого и не ждала. Он всегда учил сохранять хладнокровие даже в самых сложных ситуациях. Нужно было следовать его примеру.

— Давайте скорее с этим покончим, — предложил Арден, беря инициативу в свои руки. — Вы передаете мне моего человека. Я возвращаю вашу дочь. Все просто.

— Прекрасный план, — вдумчиво кивнул отец. — У меня есть только одно замечание. По закону Селим приговаривается к смерти за измену королю. Боюсь, мне придется привести приговор в исполнение.

Это какой-то план? Блеф? Хитрая уловка? Мне не хотелось верить в происходящее, но отец достал из ножен короткий меч и приставил его к горлу старика. Тот глубоко вдохнул.

— Не смей, — прорычал сквозь зубы Арден, — или твоя дочь умрет следом.

— Пусть так, — отвечает отец, не глядя на меня.

Лезвие ударяет пленника по горлу, и он издает сдавленный хрип. Глаза у Селима голубые, по-старчески светлые, — уже теряя сознание, он находит взглядом Ардена, пытается улыбнуться на прощание. Улыбка выходит кривой. Жизнь вместе с кровью покидает тело. Кровь стекает из распоротого горла — она на пыльной дороге, на одежде умирающего Селима, на руках моего отца.

Мужчина безжизненно оседает на землю, и папа подталкивает его в спину, как какой-то тюфяк.

— Селим! — голос Кристобаля звенит отчаянием.

Его пальцы до боли сжимают мне плечо, а меч впивается в кожу шеи. Я зажмуриваюсь. Я все понимаю. Сейчас холодное лезвие распорет мне горло, кровь брызнет из раны на пыльное платье, я упаду на землю следом за Селимом. Это будет быстро. Жизнь за жизнь. Будь я смелее, могла бы посмеяться теперь над обещанием доставить меня домой целой и невредимой — но смелости недостаточно.

Я не хочу умирать. Вся сжимаюсь в ожидании удара. Мгновение тянется за мгновением, но боль все не наступает. Я хочу обернуться на Ардена, заглянуть ему в глаза, но я прижата к нему спиной — не шевельнуться.

— Проклятие, — тихо выдыхает Кристобаль мне прямо над ухом.

В его голосе — безнадежность.

— Ну, и что же ты медлишь? — мой отец как будто издевается, торжествует, наблюдая за этой паузой. От его тона внутри у меня все холодеет едва ли не больше, чем от металла, касающегося кожи.

Кристобаль вдруг резко ослабляет хватку, убирает лезвие от моего горла. Я чувствую, как энергия вокруг начинает гудеть, а воздух собирается в тугую воронку. Арден активирует заклинание перемещения. Магия почти приходит в действие, но отец зычным голосом отдает приказ. Несколько стрел разом взвиваются в нашем направлении. Я вскрикиваю, но не могу даже вскинуть руки в защитном жесте — они связаны за спиной.

Арден отталкивает меня в сторону, и я делаю пару неловких шагов вперед, запинаюсь, едва не падая лицом на землю. Первая стрела свистит у меня над ухом, несколько бьют в землю у ног, еще одна — ударяет Кристобаля в плечо. Он отшатывается, шипя сквозь зубы ругательства.