Всегда только ты - Хлоя Лиезе

Вдобавок тут имеется пара больших кресел цвета слоновой кости и огромный шерстяной ковёр подходящего оттенка для поглощения звуков. Это моя любимая комната в доме, не считая спальни. У меня было мало пожеланий по декору, так что я позволил своему брату Оливеру выбрать всё за меня. У него намётан глаз на подобное, и в итоге он обставил интерьер, который мне очень нравится.

Тут полно места, и парни привыкли устраиваться тут как дома, так что они вплотную рассаживаются на диване и креслах, даже сидят на полу со скрещенными ногами, придвинувшись к журнальному столику.

— Чёрт, вот умеешь ты готовить, Бергман, — бурчит Роб с набитым ртом.

Я сажусь на последнее свободное место, которое оказывается рядом с ним, и принимаюсь за свою еду.

— Спасибо. Я рад, что тебе нравится.

— Нравится? — он усмехается. — Я бы предпочёл это вместо любой еды, которую подают в тех вычурных местах, что нравятся Лиз, — спустя несколько секунд, в которые он за три укуса уминает креветочный сэндвич, он наклоняется поближе и понижает голос. — К слову о Лиз. Я хотел спросить, ты не мог бы дать мне пару уроков готовки? Когда сезон закончится, я хочу приготовить жене вкусный ужин, начать делать больше дел по дому. Когда всё закончится, я попрошу родителей забрать детей на несколько дней. Просто чтобы показать ей, как я ценю, что она терпит это безумие.

Я улыбаюсь.

— Конечно. Ты хочешь научиться чему-то конкретному?

— Стейк. Может, ещё грибное ризотто? Она всегда берёт его, когда мы едим в ресторане, — он смотрит на меня и замечает мою улыбку. — Что? Ты думаешь, это стрёмно, да?

— Ни в коем разе. Я думаю, именно это парень должен делать для своей второй половинки после того, как она долгое время тащит на себе все домашние дела. Я с радостью помогу.

Прежде чем Роб успевает ответить, на кухне раздаётся какой-то грохот.

— Чёрт! — орёт кто-то. — Ренннннн.

Я стону.

— Они как дети.

— Они хуже, — отвечает Роб. — По крайней мере, хуже, чем мои дети.

Я со вздохом встаю и заталкиваю в рот креветочный сэндвич.

— Иду!

* * *

— Эй, — я выхватываю телефон Криса из его рук и сую в свой карман. — Это территория без телефонов. Мы согласились, что все играют лучше всего, когда им не приходится волноваться о том, что они появятся на Твиттере в тоге, восклицая «О голубушка! О дорогуша!»

— Это же золото для шантажа. Нет, платина, — ноет Крис, тщетно кидаясь к моему карману, который теперь вмещает его телефон. — Мне это нужно, Рен.

Я скрещиваю руки на груди.

— Каковы правила театра в этом доме?

Крис дуется.

— Уважать посыл истории. Выставлять своих коллег-актёров в хорошем свете. Создавать безопасное пространство для представления.

— Спасибо, — я делаю жест Франсуа. — Продолжай, пожалуйста.

— Merci, — Франсуа начинает кланяться, но замирает посреди движения и переключается на реверанс. Вот она, истинная приверженность роли. Это момент, когда Пирам и Фисба, любовники, встречающиеся в саду и разлучённые обстоятельствами (несомненно, отсылка к Ромео и Джульетте), сближаются для благопристойного поцелуя.

— Ладно, — Тайлер прочищает горло и поправляет шлем. В этом году он читает Пирама. — «О ночи тьма! Ночь, что как мрак черна! Ночь, что везде, где дня уж больше нет! О ночь, о ночь! Увы, увы, увы! Боюсь, забыла Фисба свой обет! А ты, Стена…» — Тайлер осматривается по сторонам. — Где сраная стена?

Вбегает Энди.

— Ему надо было отлить.

Франсуа вздыхает.

Энди подхватывает одеяло с моего дивана, накидывает его на плечи так, чтобы оно ровно свисало, и разводит руки.

— Вот. Извините.

Тайлер поднимает сценарий и находит нужное место.

— А ты, Стена, любезная Стена, отцов-врагов делящая владенья, Пусть станет мне хоть щель в тебе видна…

Энди поднимает руку, соединив большой и указательный палец, затем Тайлер продолжает.

— Для моего предмета лицезренья! Пошли тебе Юпитер благодать! Но ах, увы! Что вижу я сквозь Стену?

Тайлер скручивает сценарий рулончиком и шлепает Энди по голове. Энди верещит.

— Стена-злодейка, девы не видать! — орет Тайлер. — Будь проклята, Стена, ты за измену! — произносит он, ударяя Энди ещё несколько раз.

По комнате прокатывается волна хохота. Некоторые из парней свистят и улюлюкают, тогда как Франсуа подходит к накрытой одеялом руке Энди с другой стороны.

— Мэддокс, — Крис кидает подушку ему в голову. — Твоя реплика, засранец.

Мэтт медленно поднимает взгляд от журнала, который листал.

— Простите, а где мы?

Все стонут.

— Зачем ты дал ему Тезея? — шёпотом спрашивает Роб справа от меня.

Я пожимаю плечами.

— Попытка протянуть оливковую ветвь мира. Явно напрасные усилия.

— Надеюсь, его отправят в другую команду, — бурчит Роб. Я держу рот на замке, но Роб знает, что я придерживаюсь того же мнения, и не только я. Мэддокс никому не нравится. Он враждует со всеми нами.

Крис с топотом подходит к Мэтту.

— Я сам прочту, если ты не…

— Я. Это. Сделаю, — Мэтт сердито смотрит на него, затем произносит разочаровывающе монотонным голосом: — «По-моему, Стена тоже должна напугаться, раз она обладает всеми чувствами».

Коллективный вздох разочарования. Мне приходится сдержать смешок. Теперь, несколько лет спустя, парни настолько увлечены, что просто выходят из себя, когда кто-то лажает. Тайлер произносит реплику Пирама, а затем настаёт момент Франсуа.

Он читает свои реплики идеально преувеличенным фальцетом с французским акцентом, после чего Тайлер выпячивает губы возле руки Энди, где его большой и указательный палец изображают дырку.

— Целуй сквозь щель: уста твои так сладки!

Франсуа наклоняется, чтобы нарочно поцеловать не то место — его следующая реплика должна звучать как «Целую не уста — дыру в стене!», но Энди опускает рук, и Тайлер с Франсуа реально встречаются губами.

Вся комната взрывается эхом весёлых воплей. Тайлер сверлит Энди убийственным взглядом. Франсуа хватает Энди за одеяло на шее, и прежде чем я успеваю предотвратить катастрофу, Франсуа валит его на землю. Тайлер присоединяется, и вскоре всё превращается в кучу дерущихся взвинченных хоккеистов.

— Парни! — ору я. Крис проносится мимо меня и бросается в растущую кучу тел. Я роняю голову и вздыхаю. — Ну вот что с ними делать?

* * *

Полёт на самолёте проходит нехарактерно тихо. Мы с Робом кое-как разняли людей. Многие всё ещё раздражительные, но некоторым досталось хуже всех. Франсуа не перестаёт хмуриться, а Тайлер, будучи до сих пор в ужасе от поцелуя, постоянно полощет рот водой и сплёвывает в пустой контейнер. Энди получил слегка заслуженный фингал. У Криса разбита губа —