Две недели на соблазнение - Сара Маклейн

В конце концов Джорджиана стала чрезвычайно серьезной — прежняя радость и безудержное веселье покинули ее навсегда. И неудивительно, что сестра сбежала, когда узнала о своем положении.

Да и он, Саймон, был немногим лучше матери.

— Ты же сестра герцога Лейтона! — сказал он Джорджиане.

— Саймон… это была ошибка.

Он едва расслышал ее шепот.

— Лейтоны не совершают ошибок!

И он оставил ее там, в йоркширской глуши. Оставил одну.

Когда он поведал матери о грядущем скандале, та даже не дрогнула. Глядя на него своими холодными всезнающими глазами, она сказала:

— Ты должен жениться.

И они больше ни разу не говорили о Джорджиане.

А сейчас мать сказала:

— Ты должен жениться, Лейтон, как можно быстрее. — И добавила: — До того как.

Человек, плохо знающий герцогиню, подумал бы, что она не закончила мысль. Но не Саймон. Он-то знал: мать не произносит лишних слов. И он прекрасно понял, что она имела в виду.

Не дожидаясь ответа, мать развернулась и вышла из комнаты. Уверенная, что Лейтон поступит так, как нужно. То есть сделает то, что следовало… до того как.

Тихо выругавшись, герцог откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Тут дверь снова открылась. Но он не открыл глаза. Ему не хотелось видеть мать, не хотелось говорить с ней.

Раздалось деликатное покашливание.

— Ваша светлость…

Саймон тут же выпрямился и открыл глаза.

— Да, Боггз, слушаю.

Дворецкий пересек комнату и протянул герцогу серебряный поднос.

— Прошу прощения за вторжение, но для вас тут прибыло срочное послание.

Саймон взял тяжелый серовато-бежевый конверт. Повертел его в руках. Увидел печать Ралстона и тотчас же подумал: «Есть только одна причина, по которой Ралстон мог прислать срочное сообщение. Конечно же, Джорджиана! Возможно, уже не осталось времени… до того как».

— Оставь меня, Боггз.

Когда дверь за дворецким закрылась, он сломал печать и, развернув небольшой листок бумаги, прочел всего лишь одну строчку: «У Серпентайна в 5 часов. В этот раз одежда будет подобающей».

— Exspecto, exspectas, exspectat…

Она шептала латинские слова, бросая камешки в озеро и стараясь не обращать внимания на солнце, спускающееся к горизонту.

«Ох, не стоило посылать эту записку…» — думала Джулиана.

— Exspectamus, exspectatis, exspectant…

Уже много больше пяти. Если бы он собирался прийти, то уже пришел бы.

Ее горничная Карла издала недовольное фырканье, сидя на шерстяном одеяле в нескольких шагах от воды.

— Я жду, ты ждешь, она ждет…

А вдруг он отнесет записку Ралстону?.. Ох, тогда ее больше никогда не выпустят из дома. Во всяком случае, без целой армии слуг и дуэний.

— Мы ждем, вы ждете, они ждут…

Она бросила еще один камешек.

— Он не придет, — сказала Карла.

Джулиана повернулась к ней и проворчала:

— Ты говоришь так только потому, что хочешь вернуться домой.

Карла пожала плечами.

— Да, конечно, хочу. Но это не делает мои слова менее правдивыми.

Джулиана насупилась.

— Тебе не обязательно оставаться.

— Напротив, очень даже обязательно. — Горничная пересела под дерево. — И я бы не возражала, если бы в этой стране не было так безбожно холодно. Неудивительно, что твой герцог так отчаянно нуждается в оттаивании.

— Он вовсе не мой герцог.

— Тогда почему же мы торчим здесь на пронизывающем ветру?

Джулиана пристально взглянула на компаньонку.

— Знаешь, мне сказали, что английские служанки гораздо послушнее. Я подумываю, не совершить ли замену.

— Весьма рекомендую. Тогда я смогу вернуться к цивилизации. К теплой цивилизации.

Джулиана наклонилась и подобрала еще один камешек.

— Ждем еще десять минут.

Карла вздохнула с нарочитой драматичностью, и Джулиана невольно улыбнулась. Какой бы своевольной ни была Карла, она все же являлась частичкой Италии в этом незнакомом холодном мире. В мире герцога Лейтона…

Но почему же он не пришел? А с чего она взяла, что он придет? Он же не дурак…

— Хватит, идиотка. Он не пришел, потому что у него есть голова на плечах, — пробормотала Джулиана, глядя на озеро.

Да, хватит с нее ожидания. День уже на исходе, и она идет домой. Немедленно! А завтра она обдумает свои дальнейшие шаги — ведь она же не собирается сдаваться? Нет-нет, ни за что на свете! У нее еще неделя и пять дней на то, чтобы поставить этого надменного мужчину на колени.

Джулиана повернулась к горничной и громко сказала:

— Все, пошли домой!

— О, finalmente![1]— отозвалась служанка и вскочила на ноги. — А я уж думала, что ты никогда не сдашься.

Сдаться?!.. Нет, она никогда не сдается. Просто подстраховывается, собирается с силами к новой битве…

Тут налетел резкий ветер, и Джулиана вскинула руку, пытаясь придержать на голове шляпу. Увы, она опоздала — эта дурацкая штука, подхваченная ветром, стремительно полетела к озеру, потом запрыгала по воде, как один из тех камешков, что она бросала. А затем — просто невероятно! — шляпа приземлилась на дальнем конце широкого ствола поваленного дерева. Длинные же ленты распластались по поверхности темной холодной воды — словно насмехаясь над Джулианой.

Карла хихикнула, а Джулиана пробурчала:

— Скажи спасибо, что я не посылаю тебя достать ее.

Горничная вскинула черную бровь.

— О, меня забавляет предположение, что я бы согласилась сделать это.

Джулиана оставила без внимания дерзкое замечание и снова повернулась к шляпке, по-прежнему дразнящей ее со ствола. Нет, она не позволит этому наглому головному убору взять над ней верх! Должно же хоть что-то получиться у нее этим вечером. Пусть даже ей для этого придется зайти на середину Серпентайна!

Сняв накидку, Джулиана направилась к бревну, шагнула на него и раскинула руки в стороны для равновесия, чтобы дойти до непослушной шляпки, издевающейся над ней с расстояния в несколько ярдов.

— State attenda![2]— крикнула Карла, но Джулиана, не обратив внимания на ее предостережение, сосредоточилась исключительно на шляпке.

Налетел новый порыв ветра, и девушка замерла, опасаясь, что шляпка вот-вот улетит дальше.