Весьма безрассудно - Риа Уайльд

— Что случилось?

— Ничего, я в порядке, — я тянусь к его руке.

— Тебе больно.

— Нет, — вру я. — Я в порядке, не останавливайся, пожалуйста.

— Как бы красиво ты ни умоляла… — его слова обрываются, когда открывается дверь.

Я быстро поворачиваю голову и вижу, что в комнату входит Силовик. Его глаза пылают яростью, когда он замечает нас на диване, скользя по моему обнаженному телу, а затем… отмахивается от меня.

О.

— Ладно, пора спать, — Хоук натягивает футболку мне на голову.

— Это впервые, — ворчу я.

— Что? — Хоук хмурится, протягивая мне руку, чтобы помочь встать.

— Ничего, — вздыхаю я. — Я могу сама дойти до спальни.

Оставив мужчину в недоумении, я помахала Силовику, который практически зарычал в ответ. Конечно, он не был особо приветливым, но он был теплее, чем сейчас. Может, дело в вечном молчании, которое заставляет все выглядеть хуже, чем есть на самом деле. Я не знала его совсем, так что вполне могла преувеличивать.

Нет, это было определенно более враждебно, чем раньше.

Все еще возбужденная и мокрая, я забралась обратно под одеяло, которое оставила скомканным всего час или около того назад. Я была слишком на взводе, чтобы спать, и слишком измотана, чтобы вернуться и спросить, в чем его проблема.

А Хоук… Ух! Как он посмел оставить меня на грани оргазма!? Глупая травма головы и глупая я, позволившая мужчине убедить меня остаться.

Вдалеке я слышала, как они вдвоем передвигаются по комнате.

“Что они делают?” — думаю я, переворачиваясь на бок.

Гребаная пульсация в голове все никак не проходила.

Я все еще злилась из-за фургона. Злилась на то, что меня избили, ограбили и бросили посреди парковки. Злилась, что пришлось бросить все, что у меня было, чтобы найти деньги.

Мне не следовало слушать эти чертовы слухи.

В конце концов, любопытство сгубило кошку, а я и была этой гребаной кошкой.

Если бы я не думала, что это причинит боль, я бы ударила себя ладонью по лбу и покачала головой, как в фильмах, когда один из персонажей делает неправильный выбор.

Пятнадцать лет назад у меня отобрали право выбора, а двенадцать лет назад неправильный выбор чуть не привел меня к серьезным неприятностям, но с тех пор я выросла, научилась новым… навыкам, чтобы оставаться незамеченной. Я снова сменила имя, и мне удалось сохранить Блэйк так долго, что я иногда забываю, как меня звали на самом деле.

В любом случае мне больше нравится Блэйк Сент-Джеймс.

Я пообещала себе, что больше никогда не буду той девчонкой. Никогда. И да, мне приходилось часто переезжать, менять города, штаты, но это было весело. Наверное, в каком-то смысле я была свободна. Пока не позволила дергать себя за ниточки, словно марионетку, при одном только появлении Силовика, от которого исходило насилие и пульсировала опасность так же сильно, как я жаждала ее.

Застонав, я снова перевернулась на спину, беспокойно глядя в потолок. Я могла бы попытаться сбежать еще раз, но я не настолько глупа, чтобы поверить в то, что за дверью не следят, раз я уже пробовала это сделать сегодня ночью.

Придется либо сбежать по дороге в больницу, либо сдержать слово и пойти на осмотр, который они назначили от моего имени.

Слушая движения двух мужчин по ту сторону двери, я снова погружаюсь в сон. В какой-то момент мне кажется, что я двигаюсь, пространство подо мной слегка смещается. Я нахожусь в том неприятном состоянии между сном и бодрствованием, где все вокруг может быть как сном, так и реальностью, и невозможно разобрать, что есть что. Ты не можешь открыть глаза, не можешь пошевелиться, просто лежишь там, погруженный в это состояние, пока сон окончательно не завладеет тобой.

Но это было реально: прогиб матраса, движение мягкого хлопка, когда его стягивают по моему телу, а затем что-то теплое прижимается к моей спине и что-то твердое накрывает меня сверху.

Я хотела проснуться, но не могла. Я хотела проверить, не сон ли это, и все же тепло, окутывающее меня, дарило чувство безопасности и невесомости. Как бы я ни боролась с дремотой, она все равно побеждала. Сон мягко затягивал меня внутрь.

Поэтому я не боролась.

Я погрузилась в это ощущение комфорта, чувствуя себя как дома, и проспала остаток ночи.

Глава 11

Хоук

Она беспокойно ерзает у меня под боком, нервно теребя пальцами горло и бросая настороженные взгляды по сторона. Очевидно, атмосфера ей была не по душе.

— Ты в порядке? — я ткнул ее локтем, и она вздрогнула, прежде чем тряхнуть головой, словно ругая себя.

— Извини, не очень люблю больницы, — морщится она. — Плохие воспоминания.

— А ты говорила, что тебе не о чем рассказывать, — поддразниваю я, вспоминая предыдущую ночь, когда она была прижата к двери, а ее слабые стоны звучали по комнате. Ох, как же я хотел разгадать эту маленькую блондинку.

Девушка смотрит на меня боковым зрением, а затем бросает взгляд в сторону Энцо. С прошлой ночи он стал вести себя гораздо холоднее по отношению к ней. Энцо никогда не отличался покладистым характером, мне ли не знать, ведь мы провели вместе последние двенадцать лет жизни.

— Что с ним не так? — спрашивает она, игнорируя мои тонкие попытки разговорить ее.

Потребуется нечто большее, чтобы заставить говорить эту девушку.

— Не беспокойся о нем, — я обнимаю ее за плечи, притягивая ближе. — Ты боишься иголок?

Закатив глаза, она отталкивает меня.

— Нет. Сколько времени это займет?

В этот момент из кабинета выходит Девон, кивает сначала Энцо, потом мне, а затем переводит взгляд на девушку.

— Блэйк, — приветствует он ее, — не хочешь ли ты последовать за мной?

Я поднимаюсь, собираясь пойти за ними.

— Ты останешься за дверью, — ворчит она. — Мне не нужен сопровождающий.

— Да, мэм, — я хватаю ее за волосы, наматывая светлую прядь на палец. — Не убегай.

Она поднимает бровь, и я позволяю волосам выскользнуть сквозь пальцы. Девушка ничего не говорит, прежде чем последовать за доктором, с напряженной спиной и расправленными плечами, по коридору и в смотровую комнату.

Энцо: У меня есть люди, которые расследуют ее нападение.

Я смотрю на экран телефона, который мне показывает мужчина.

— Хорошо. Я хочу знать, кто на нее напал.

Энцо: Она что-то скрывает. Не привязывайся.

Я закатываю глаза на его предупреждение.

— Если бы я не знал тебя лучше, чемпион, то мог бы предположить, что ты ревнуешь к девушке.

Он ухмыляется,