Неспортивное поведение - Рэйчел Ван Дайкен

Я подбросил Кинси на машине, а затем последовал за ней в дом, потому что она отказалась идти дальше без сопровождения — боялась темноты. Я зашел в каждую чертову комнату и в каждой включил свет, чтобы убедиться, что никто не поджидает Кинс, чтобы отвезти ее в чужую страну и продать в сексуальное рабство.

Я закончил осматривать последнюю комнату десять минут назад.

Десять минут назад я должен был уйти.

Вместо этого сидел на диване.

Проклятье, почему я мучил сам себя?

— Он сбежал из своей собственной квартиры, Миллер. Я бы сказала, что Джекс очень зол. Разве просить о том, чтобы брат хоть на минуту сосредоточился на своей жизни — так много? Чтобы повеселился?

— Здесь явно есть история. — Я вытащил пульт из ее руки и переключил канал.

Почему ей нравился сериал «Футболисты»? Он был оскорбительным, но, в то же время, совершенно реалистичным, просто напоминание о том, как нас видел мир, или, возможно, как себя видела вся лига.

Кинси подогнула ноги и устроила их под своей попкой, покрытой серыми спортивными штанами, в которые переоделась, пока я играл в ее личную службу безопасности.

— Он просто… он лучше работает, брат может разделять вещи. Когда у него не получается это делать, когда области его жизни размыты, то Джекс расстраивается. Он гиперчувствительно относится к тому, чтобы встречаться с неправильной девушкой… думаю, почти так же чувствителен, как в отношении возможности найти правильную девушку и, что его будет недостаточно. — Кинси нахмурилась. — Наши родители… у них просто потрясающие отношения. Честно говоря, — сказала она, пожав плечами, — это довольно высокая планка, к которой брат стремится… и довольно большая мечта, которой тяжело следовать, когда ты не только лидер американской команды, но и ее идеальный капитан, золотой мальчик, тот, кто никогда не косячит, редко пьет, посещает больницы в свои выходные дни и хочет мира во всем мире. — Кинс хихикнула. — О'кей, возможно, он напился в прошлом году, когда вы выиграли, и никогда ничего не говорил о мире во всем мире, но ты, же понимаешь, что я имею в виду, верно? Ведь, над вашими жизнями нависает огромное увеличительное стекло… иногда я думаю, что из-за этого Джекс боится жить.

На ее лице появилось чувство вины.

— Но он обещал, что попробует… пару лет назад… так что, теперь должен действовать в соответствии со своим обещанием — встречаться с девушками, — затем добавила она.

— И прекратить запирать тебя в гардеробных перед большими танцами, типа выпускного.

— Да. Ну, теперь у меня есть мой большой плохой бойфренд, чтобы сражаться с ним за меня. — Кинси подмигнула, выдернула пульт из моей руки и снова переключила на «Футболистов». — Значит, никаких монстров?

— Только те, которым я сказал спрятаться и подождать, пока ты не заснешь, и только потом заявить о себе. Надеюсь, здорово, что я сказал им, что они могут выпить содовой.

Я ухмыльнулся. Боже, как же красива Кинси — лицо без макияжа, блестящие темные волосы и полные соблазнительные губы.

Я инстинктивно кое-что поправил у себя в штанах, и обнаружил, что девушка наблюдала за мной.

Проклятье.

Я раздраженно выдохнул, зная, что на данный момент не могу встать, чтобы Кинси не заметила… Проклятье, она уже поняла, ведь, было мучительно очевидно, куда именно направлялись мои мысли.

— Спасибо, друг. — Кинс снова произнесла это слово, чтобы напомнить мне, а может, чтобы напомнить нам.

Я кивнул.

— В любое время.

— Знаешь… поскольку мы друзья, ты можешь оставаться чуть подольше, если хочешь. Это ничего не означает, лишь то, что ты готов серьезно относиться к обязанностям телохранителя.

— Нет. — Я покачал головой. — Это, наверное, не очень хорошая идея.

— Знаю, — прошептала она. — Момент истины?

— Момент истины, — повторил я.

— Я никогда не смогу жить одна, слишком сильно переживаю.

— А так как Джекса здесь нет…

— Как насчет того, что притвориться соседями по квартире, у которых нет абсолютно никакого сексуального прошлого, и которые решили устроить пижамную вечеринку, без всяких там прикосновений? — умоляюще произнесла она. — Прости, клянусь, я этого не планировала. Я просто… сейчас, когда столкнулась с возможностью твоего ухода, думаю о всевозможных планах спасения и об имеющемся у меня оружии.

— Выложи мне хоть один план спасения, один пример оружия, и я останусь. — Я скрестил руки на груди.

— Ты будешь смеяться надо мной.

— Возможно.

— Ладно, итак, мой первый план спасения, — рыкнула она и, спрыгнув с дивана, побежала к двери. — Скажем, кто-то выломает дверь. Я побегу по коридору, там рядом со стенным шкафом находится место, где можно спрятаться. — Она побежала к шкафу, я последовал за ней.

Кинси наклонилась и сняла экран с одного из вентиляционных отверстий, а затем бросила мне фонарик, который там спрятала вместе с предоплаченным мобильным. — Подержи это.

— Какого черта, тебе понадобился фонарик?

— Злоумышленники всегда сначала отключают электричество.

— Дерьмо, мне нужно поговорить с Джексом о том, чтобы он запретил тебе смотреть телевизор по ночам.

— Телеканал «HLN» — моя слабость, — поддразнила она и подмигнула.

— Больше никогда не произноси это предложение. — Я указал на нее фонариком. — Куда дальше?

— Сюда. — Кинси ползла по полу. — Быстрее, опускайся.

Я упал, ударяясь коленями о твердый деревянный пол.

— Это безумие. Ты ведь знаешь, правда?

— Т-с-с-с. — Она пихнула ногой мое плечо. — Это выживание.

Я усмехнулся; она была милой. Психически больной, но милой.

— Вот так. — Кинси наконец добралась до небольшого книжного шкафа, а рядом с ним — укромный уголок, шкаф, в который не смогла бы уместиться и половина моего тела. — Я приделала на нем замок изнутри.

— Ты? — Я указал на нее фонариком. — Приделала замок изнутри? Самостоятельно?

— Ну так мне нравится «Home Depot»! Что из этого? (прим. пер.: «Home Depot» — крупная в мире торговая сеть, которая занимается продажей инструментов для строительства и ремонта.)

— Ты ведь себя слышишь, да? Весь этот разговор? Ползание по полу? Откуда весь этот страх?

Лицо Кинси осунулось. А потом она встала. Момент был потерян.

— Ты прав, мы должны…

— Друг. — Я произнес это слово, находясь так близко к Кинси, что чуть не касался ее губ своими губами, а затем потянул девушку обратно на пол. — Давай попробуем правду, только один раз. Ты говоришь, я слушаю.

— Иногда правда страшнее лжи, Миллер.

— Иногда, да, Кинс.

— Как насчет того, чтобы оставить все как есть… Важно использовать каждую минуту жизни, которая тебе дана, и в этом я очень похожа на своего брата, и когда сталкиваюсь с тем, что могу контролировать, хочу контролировать. Я хочу