Любовь и честь - Мередит Дьюран

Казалось, он задал вопрос неохотно. Нора заметила, как пристально посмотрел на нее лорд Джон, а затем перевел взгляд на своего командира.

— В последнее время нет, — отвечала она, пробегая глазами нужный абзац. Ее муж не одобрял такого увлечения, полагая, что у женщины подобные занятия отдают колдовством.

В письме не было никаких достоверных подробностей, только краткое заключение несведущего человека. Нора вернула листок.

— Алхимия? — В словах лорда Джона одновременно слышались любопытство и осуждение. — К чему женщине заниматься подобными вещами?

— А я полагаю, что женщине это как раз очень подходит. — Резкость, прозвучавшая в голосе Норы, относилась к человеку, ныне покойному, к тому, кто не одобрял ее вкусов. — Разве само тело женщины не представляет собой реторту для пресуществления? Оно принимает в себя семя и преображает его в дитя. Что это, если не алхимия?

Ривенхем хохотнул. Звук его смеха, низкий, хрипловатый, но мелодичный, поверг ее в трепет. Казалось, Эдриан рукой коснулся ее кожи.

— Первая кровь, лорд Джон! Леди ведет в счете.

Юноша поджал губы, но поклонился — туше.

Норе вдруг стало невыносимо оставаться здесь дольше, слышать, как Ривенхем радуется ее остроумию в присутствии постороннего, испытывать — пусть лишь на мгновение — чувство товарищества и общности с ним. Сейчас это было опаснее, чем стоящая перед ней цель.

Она поднялась на ноги. Следом за нею, подчиняясь приличиям, встали мужчины.

— Мне нужно вернуться к делам, — сказала она, — но я хотела бы пригласить вас завтра поужинать со мной. Пусть никто не сможет сказать, что Колвиллы негостеприимны.

— Если леди Тоу угодно изображать из себя приветливую хозяйку, я не возражаю. Пусть развлекает нас. Видит Бог, я скоро совсем зачахну в этой глуши.

Эдриан кивнул. Лорд Джон уже битый час жаловался на то, что командир отклонил приглашение маркизы. Объяснять, почему предложение казалось ему подозрительным, Эдриан не желал, но весьма скептически относился к мысли, что леди Тоу искренне хотела сидеть за одним столом с гонителями своего брата.

— Берегитесь яда, — пробормотал он лишь отчасти в шутку. В ответе лорда Джона послышалась явная насмешка.

— Что за нелепые фантазии, Ривенхем?

— Может, и так, — отвечал Эдриан, укладывая вещи в кожаную суму. Сегодня по возвращении с охоты на леди Тоу он обнаружил, что большой зал дома забит фермерами, которым не понравилось, что король протянул свои длинные руки к их полям — пусть ненамеренно, — но сейчас, накануне жатвы, очень скудной жатвы, горько было терять даже горсть зерна под копытами лошадей. Брэддок, стоя посреди толпы с обнаженной шпагой в руках, пытался разогнать их, угрожая всеми возможными карами. Эти лондонцы понятия не имеют, как говорить с людьми, обладающими чувством собственного достоинства, знающими свои права и готовыми эти права защищать.

Чудесно получится, если его собственные люди без всякого содействия Дэвида Колвилла спровоцируют восстание на северо-востоке!

Арендаторы Колвилла от веку пренебрегали административными формальностями. Требование Эдриана предоставить ему карты местности, чтобы проложить маршруты патрулей в объезд крестьянских наделов, ни к чему не привели. Таких карт просто не существовало. Эдриан решил поехать к Бэддлстону — другого выхода он не видел. Там, в библиотеке, хранились точные карты всей округи. Семь лет назад Эдриан составил их вместе с братом. На поездку требовалось всего полдня, к тому же его очень привлекала возможность прогуляться по собственным землям. Конечно, можно послать кого-нибудь другого, однако он чувствовал, что неплохо бы хоть на время оказаться на некотором расстоянии отсюда... Нужно успокоиться и восстановить равновесие. А вид всего того, что он собирается защитить, в этом ему поможет.

— Можете сочинять ей сонеты, если вам нравится, — говорил он, застегивая сумку. — Устраивайте танцы в галерее. Приглашайте всех служанок. Только не выпускайте ее из этого чертова дома. И не впускайте сюда арендаторов. Большего я не требую.

— Это будет нетрудно, если поручите дело мне, — заявил лорд Джон. — Арендаторы являются с вилами, а не с ружьями. И в отличие от вас я не привык пугать молодых леди так, что они бросаются наутек и прячутся по лесам. Даже Медузу можно очаровать.

Медуза. Именно так называли Нору придворные остряки. В мире изощренного притворства и приторной любезности ее сдержанность, ее манера смотреть человеку прямо в глаза, не улыбаясь и не смягчая свой взгляд лестью, привлекла к ней не слишком много друзей.

— Не стоит ее недооценивать, — посоветовал Эдриан.

Лорд Джон фыркнул:

— Считаете меня идиотом?

Многообещающий вопрос. Эдриан окинул взглядом молодого хлыща. Тот в шелковом камзоле развалился на диване, а сапоги закинул на чайный столик. По-модному стройный, напудренный, в тщательно завитом парике, он был в сумрачных покоях Ходдерби так же не к месту, как оранжерейный цветок в хибаре крестьянина. На беспокойных пальцах юнца поблескивали кольца. У локтя стоял кубок с мадерой, изъятой из погребов Ходдерби.

В мыслях Эдриан так оценил это зрелище: для человека, оказавшегося в абсолютно чуждой для себя стихии, он устроился совсем неплохо.

Молчание затягивалось. Лицо лорда Джона начало багроветь. Он опустил ноги на пол и сел.

— Считаете меня идиотом? — повторил он свой вопрос.

Теперь Эдриан мог фыркнуть. Детское тщеславие во взрослом мужчине выглядело нелепо.

— Я считаю, что вы привыкли к Лондону, — спокойно ответил он. — И к лондонским женщинам. В сравнении с ними маркиза не производила большого впечатления. Но здесь ее окружают друзья. Множество друзей. Ей обеспечена верность любого проживающего на этих землях, а количество вил в десять раз превосходит количество наших сабель.

Лорд Джон искренне удивился.

— Крестьяне, — пренебрежительно бросил он. — Если они поднимутся против нас, значит, поднимутся против короля.

Барстоу оказал своему сыну плохую услугу, оберегая его от всех сложностей жизни.

— Вы привыкли к югу, — продолжал Эдриан, — а в этой глуши король скорее легенда, чем реальный факт.

— Такие речи похожи на измену.

Эдриан едва не рассмеялся. Такого идеалиста можно показывать на сцене за деньги.

— Так им и скажите, — улыбнулся он, — если они случайно вцепятся вам в глотку.

— Они не посмеют, — с апломбом заявил лорд Джон. — Как, мысль о подобной дерзости вас забавляет?

Эдриан пожал плечами. Не его дело лишать наивных иллюзий этого птенца.

— Будьте начеку, — с мрачным видом посоветовал он. — Я имею в виду лишь это.

Казалось, лорд Джон успокоился. Он снова откинулся на спинку дивана и сделал большой глоток из кубка.

— Вы ведь вернетесь к завтрашней ночи?