Любовь и честь - Мередит Дьюран

Эдриан лихорадочно соображал. Существует множество абсолютно невинных объяснений тому, что группа всадников подъезжает ночью к замку, но нельзя объяснить, почему в ответ на это приближение никто не поднимает тревоги. Почему его люди не выясняют, что это за всадники.

Эдриан со шпагой в руке подергал тяжелые дубовые двери в холл. Заперто. Он вновь вскочил на коня и, обогнув дом, оказался в кухонном дворике. Здесь дверь была открыта. Спешившись, он разглядел в глубине коридора слабый огонек свечки, зажатой в тонкой, изящной руке. Вот свечу приподняли. Эдриан разглядел лицо маркизы, которая установила ее на полку, вытащила из-за спины вторую руку, свела руки вместе, подняла пистолет и прицелилась ему в голову.

— Отойдите от лошади, — произнесла она дрожащим голосом.

Эдриан услышал собственный смех: краткий, хриплый, полный недоверия.

— Бог мой! — Ведь предупреждал же он Гардинера: «Нельзя ее недооценивать». — Что вы сделали с моими людьми?

— Ничего плохого, — отвечала Нора. — Они проспят все, что сейчас происходит, и тем спасут свои жизни. Если вы тоже хотите жить, то быстро идите со мной.

Пистолет тяжелый. Она не сможет целиться долго.

— Кто эти люди? — спросил Эдриан. Он уже знал, что среди них нет ее брата. По дороге сюда ему попался посыльный с новостями о том, что Колвиллу удалось скрыться из трактира возле Дувра. Но если эти люди — союзники ее брата, то почему они рискнули проникнуть в Ходдерби до прибытия Колвилла? Что-то влечет их сюда... Но что?

— Я не буду отвечать на ваши вопросы, — заявила Нора. — Нет времени. Так вы умрете или пойдете со мной?

Эдриан бросил поводья и резко шагнул вперед. Нора инстинктивно отшатнулась, но устояла на месте.

Он мог бы силой отобрать у нее пистолет, но пистолеты — штука непредсказуемая, и случайный выстрел мог выдать его местонахождение приближающимся всадникам.

Он сделал еще один шаг. Нора на шаг отступила. Она очень решительно держала пистолет удивительно сильными руками и уверенно целилась между глаз противника.

Ощущение абсурдности происходящего испарилось. Остался лишь гнев, который заставил его крикнуть:

— Эта твоя прогулка в сад! Ты пыталась подстроить наше убийство! — А он, как зеленый юнец, разглядывал ее спутанные кудри, чудесную линию ее губ...

Эдриан почувствовал презрение к собственной наивности, Ее ненависть к нему была, как видно, очень сильна.

— Если бы я хотела вас убить, то не стала бы встречать у порога, — возразила Нора, — и не стала бы опаивать ваших людей. Слушайтесь меня, и ничего плохого с вами не будет.

Эдриан ответил ей такой улыбкой, что она шумно вздохнула.

— Значит, вы просто глупы, — заявил он. — Думаете, спящий человек — менее доступная цель, чем бодрствующий? Друзья вашего брата перережут им глотки, как баранам в праздничный день!

— Не перережут. — Но ее дрогнувший голос выдал внезапное сомнение. Она не предвидела такую возможность. — Они этого не сделают, — хрипло добавила Нора.

Эдриан сунул шпагу в ножны, чтобы пройти в узкую дверь. В доме было тихо, как в церкви или... в могиле.

— Вы не сможете все время пятиться, — мрачным тоном заметил он. За спиной Норы начиналась лестницы — проход для слуг на верхние этажи.

Нора вздернула подбородок.

— Снимите с шеи свой платок и завяжите себе глаза.

Лицо Эдриана вспыхнуло.

— Нет!

— Делайте, как я сказала!

Раздувая ноздри, Эдриан заявил:

— Я не стану завязывать себе глаза, когда враги, обнажив шпаги, пробираются в дом!

— Я вам приказываю! — едва не взвизгнув, крикнула Нора.

— Лучше застрелите меня, — ровным голосом произнес он, — ибо я не подчиняюсь вашим приказам, Леонора Колвилл.

Несколько секунд они в упор смотрели друг другу в глаза. Его гнев отступил. Эдриан как будто отрезвел и по-иному взглянул на происходящее.

Он предупреждал Гардинера, что недооценивать леди Тоу опасно, и сам же ее недооценил. Она держала свой пистолет, как настоящая королева разбойников, — плечи расправлены, подбородок задран вверх, смело, решительно, — великолепно! Всем своим видом она показывала, что ее не запугать.

Редкий мужчина мог обвести Эдриана вокруг пальца, а дважды — никто, а вот она, та, которую он так хорошо знал, проделала это очень ловко.

Эдриан не желал восхищаться ею. Лучше бы ее ненавидеть. Но, видит Бог, Нора — самая дерзкая, самая умная женщина из всех, кого он видел. Он никогда больше не встретит такую — смелую, сильную духом, сообразительную.