Сбежать от зверя - Анна Григорьевна Владимирова

— Ну а чувствуешь что?

— Хотелось запинать тебя.

— Но не запинала же.

— Сил не осталось.

— И на что ты их потратила?

— На эмоции. Много всяких эмоций и воспоминаний.

— Хорошо…

— Уверен? Кажется, нам не пошло на пользу.

— Но ты же идешь со мной за руку в какую-то темень. Вряд ли планируешь ногами запинать. А если вдруг да, то забери хотя бы вино у двери.

Я прыснула:

— Ага, так ты мне и дашь себя запинать!

— Я же не знаю твоих возможностей. Ты их как-то вяло демонстрируешь, но, уверен, еще удивишь.

— Мне кажется, ты все время смеешься над моими глупостями! — улыбнулась я шире.

— Нет, мне в последнее время не смешно.

— Но все же. Я для тебя ребенок.

— Нет, ты для меня — моя женщина. А еще ты почему-то думаешь, что тебя никто не воспринимает всерьез. Скажи мне — почему?

Я закусила губу, чувствуя, как взмокли пальцы в его ладони.

— За меня всегда все решали.

— Ты просто позволяла.

— Я просто всегда знала, что одна. И что кто угодно может сорвать с меня одежду и избить. Поэтому да, старалась пристроить свою задницу поближе к тому, кто обещал защитить.

— Тот твой спонсор, который продавал картины, предлагал защиту?

— Деньги, защиту, — пожала я плечами. — Меня все устраивало до определенного момента.

— Не хочешь рассказать мне, кто он?

Я только засопела напряженно, раздумывая. Если расскажу, с Тахира станется узнать обо мне все. Но если не расскажу, то он не будет знать, что в большой опасности вместе со мной.

— Иосиф Вальдман, — тихо произнесла, склоняясь к оборотню. — У него сеть автосалонов, но это все просто прикрытие другого бизнеса.

— Какого? — повернулся ко мне Тахир, подтаскивая к себе так, что я влипла в его грудь.

— Я не знаю точно.

Тахир прищурился недобро, но давить не стал:

— Ладно, разберемся.

— Я боюсь, что ты со мной в опасности.

— Ты сколько от него скрывалась? — не слушал меня он.

— Два месяца.

— А почему думаешь, что он все еще тебя ищет?

— Он сказал, что я никуда от него не денусь, — нехотя призналась.

— Понятно.

Тахир снова взял меня за руку и повел обратно.

— Что думаешь? — не выдержала я, когда впереди показалось здание клиники.

— Надо будет разнюхать.

— Может, не надо?

— А как?

— Свалить. Мне.

Он остановился, тяжело сглатывая, и повернулся ко мне:

— А мне что делать?

— Я не хочу, чтобы тебя у меня забрали, — серьезно посмотрела я в его глаза. — Лучше подальше от тебя, но знать, что тебе ничего не грозит.

— А теперь слушай меня, заинька моя, — хищно усмехнулся он. — Я теперь тут главный. Альфа-самец все же, не хухры-мухры… — Я прыснула смехом, но быстро пожухла под его серьезным взглядом. Шутки кончились. — Марина, бегать — не вариант. Я понимаю, что не всех на свете я сильнее, но сбежать — последнее дело. Тем более этому типу теперь путь к тебе заказан — ты больше не принадлежишь миру людей. Он, конечно, может попытаться испортить нам жизнь, но кончится это плохо. Для него. Волки очень злопамятны. Нас много, и своих самок людям никто не отдает.

— Ты его не знаешь, — с сомнением покачала я головой. То, сколько раз Тахир меня присвоил в этих нескольких предложениях, пустило глупое сердце в попрыгушки, и мне стоило усилий продолжить: — Ему плевать на запреты.

— А ты не знаешь меня, — спокойно возразил он. — Почему ты считаешь меня таким ненадежным?

— Ты один. — Я вдруг поддалась порыву и притянула его к себе за края куртки. — И тебе и так плохо.

А потом получилось само собой — он поддался, а я не привыкла тормозить на обгоне. И наши губы встретились. Тахир впервые не отобрал у меня инициативу, позволяя мне его целовать как умею и как хочу. Естественно, у меня ничего впечатляющего не выходило. Разве что он прикрыл глаза и тяжело сглотнул, будто я играла с огнем, а этот «огонь» терпел и не вгрызался голодно в доступную плоть.

— Прости, — отпрянула я смущенно.

21

— Прости? — прохрипел он недоуменно. — Ты серьезно?

— Ну, я не умею ничего, даже поцеловать тебя не могу.

— А как бы это выглядело, если бы ты смогла? — недобро щурился он.

— Не знаю, — загоняла я себя снова в шелковые петли, не иначе. — С огнем?

— Ну, подпали меня в следующий раз, — недовольно заметил он и, снова взяв за руку, повел к корпусу.

— Мне стыдно, что я не умею ничего, — возмутилась я. — Что непонятного?

— А почему ты думаешь, что только тебе доступно умение чувствовать? Думаешь, мне правда важно, как ты целуешься?

— Мне важно. Я бы хотела что-то дать тебе взамен.

— Нет, умение целоваться не подходит, — глянул он на меня удивленно.

— А что бы ты хотел?

— Чтобы ты жила со мной. — Тахир замедлил шаг, и показалось, что мы замерли вообще, хоть это было не так. — Спала каждую ночь в моей постели, сидела по утрам у меня в кухне, и мы бы просто обсуждали планы на день, месяц, год, как обычные люди.

— Звучит серьезно, — тихо вздохнула я, неосознанно сбегая взглядом в другую сторону. В груди неприятно заныло, когда в поле зрения попал высокий забор. — Но довольно привлекательно. Лучше, чем это заключение.

Тахир сжал мою руку крепче:

— Это ненадолго, — пообещал.

— Как только отпустят, я сразу же к тебе? — поинтересовалась осторожно.

— Да, — кивнул он, коротко взглянув на меня.

— Тахир, а если мы не подойдем друг другу? — На его вопросительный взгляд я продолжила. — Вдруг тебя будет бесить, что я — бытовая катастрофа? Я ни готовить не умею, ни хозяйство вести…

Он усмехнулся в своей манере:

— Ну-ну.

— Ну что? Оборотней не бесят грязные чашки по