Сбежать от зверя - Анна Григорьевна Владимирова

— Бесят, конечно, но все решаемо. Только если будешь мне назло выделываться — буду воспитывать.

— Снова связывать? — тихо предположила я.

— Нет. Оставлю одну чашку.

— Подло, — усмехнулась.

Но представлять эту бытовую возню стало неожиданно приятно. Для меня все эти фантазии означали конец бегству, страхам, нужде и угрозам. Это ведь... шанс начать какую-то другую жизнь?

— А где твой дом, кстати?

— У меня два дом. В Москве квартира, другой за городом. — Голос Тахира потеплел.

Мы вошли в холл и направились к лифту.

— А я чем буду заниматься?

— А чем хочешь?

— Не знаю.

— А почему не рисовать?

— Да это ерунда все, — отмахнулась я.

— Почему? — подобрался он. — Ты же говоришь, твои работы хорошо продавались.

— Мне тоже так казалось, — пожала я плечами. — Но Иосиф как-то сказал, что платил мне из своих денег, взращивая талантливого репликатора. А картины мои на самом деле никому не нужны.

И я сказала почти правду. По крайней мере, чувства мои не были поддельными. Иосиф был прекрасным знатоком человеческих слабостей. Меня как творческую личность он просто раздавил. Я три месяца не прикасалась к краскам. Черкала только время от времени в скетчбуке и все.

— Почему ты ему поверила? — спросил Тахир.

Я подняла на него взгляд, стоя напротив в просторной кабинке лифта.

— Не знаю. Мне казалось, что это правда.

Тахир только стиснул зубы и отвел взгляд.

До номера мы дошли молча. Он подхватил пакет с вином и пропустил меня в темную комнату. Когда за ним хлопнула дверь, я изобразила бурную деятельность — прошлепала в гостиную и взялась листать меню из ресторана. Тахир был привычно на своей волне — извлекал из пакета вино, а сам думал о чем-то, стискивая зубы. И мне это не нравилось. Мы заказали ужин, и я устроилась на диване, поджав под себя ноги, по сути забиваясь в уголок.

— Можно? — подцепил Тахир мой скетчбук с подоконника.

— Можно.

— А у тебя есть фотографии твоих картин? — принялся он листать тетрадь.

Я закусила губу от волнения. Вся тетрадь была изрисована им.

— Нескольких. Вальдман следил, чтобы я не оставляла себе фото, его служба перетряхивала мобильный после сдачи каждой работы, но я все равно умудрилась отправить несколько себе на почту и запрятать.

— Покажешь?

— Ладно, — пожала я плечами и вытащила мобильный из кармана штанов.

Ужин уже принесли, когда я показывала Тахиру последнюю картину. Он разглядывал внимательно каждую, будто что-то в этом понимал. Хотя после сегодняшнего дня я уже ни в чем не буду уверена на его счет.

— Можно переслать их себе?

— Зачем? — поежилась я.

— Буду разматывать, — объяснил он. — Куда он их дел, так ли ты никому не интересна... Ну и вообще — угрозы надо изучать. Если тебе есть что мне еще рассказать — я бы послушал.

22

— Давай тогда ты расскажешь о своей жизни, — принялась торговаться я, завороженно глядя, как он изящно открывает бутылку. — О жене, об этом связывании…

— Это сильно разные темы, — усмехнулся он, передавая мне бокал с вином. Белое.

— Ну, тогда сначала про жизнь и жену. — И я сделала большой глоток. — Вкусно.

— Бери тарелку, накладывай себе еду, — мрачно приказал он.

— Ладно, не рычи, — совсем расслабилась я.

Вино немного ударило по ногам, и они задрожали. Давно я не пила алкоголь… Но с задачей справилась, и вскоре мы расселись за столом.

— Рассказывай, — приказал он, устремляя на меня взгляд.

— Э нет. Сначала ты. А то я потом напьюсь…

— И не сможешь говорить, — закончил он, скалясь.

— Ладно, я не буду напиваться. Тем более не умею. — И я взялась за вилку.

— Я не хочу, Марина, — серьезно посмотрел на меня Тахир. — Я уже говорил.

— Тогда и я не хочу.

— От моей истории жизни не зависит твоя безопасность, — серьезно возразил он. — Как ты связалась с Вальдманом?

— А ты его знаешь? — насторожилась я.

— Еще нет.

— Послушай, мы в первый раз с тобой ужинаем. Добавить свечей — и получится романтическое свидание. А ты меня допрашиваешь.

Все же улыбка у него была ну очень притягательная и расслабляющая.

— Ладно, — неожиданно сдался он.

— А как это — превращаться в волка? — быстро нашла я новую тему.

— Как дышать.

— А есть еще какие-то особенности, кроме того, что… ты не можешь встречаться с женщиной как человек?

— Я могу встречаться с женщиной как человек. Только если эта женщина не пытается притворяться проституткой и не набалтывает на высшую меру наказания себе.

— С тобой невозможно разговаривать, — восхищенно констатировала я. — Тебе со мной скучно? Я будто все время что-то не то говорю.

— Это и есть очередная особенность, — ничуть не смутился он. — Я слушаю не только твой голос. Мне важен запах, скорость дыхания, сердцебиения…

— Ищешь ложь, — разочарованно констатировала я.

— Ищу тебя. Мне важно, где ты настоящая. Жизнь научила тебя скрывать от людей абсолютно все. Но мне важно развернуть тебя из этой мишуры и почувствовать, как на самом деле ты себя сейчас чувствуешь.

Я отложила вилку и откинулась на спинку стула, хмурясь. Тахир сидел напротив. Спокойный, расслабленный… Он вообще не напрягается на мой счет. Он обыгрывает меня задолго до того, как я делаю ход.

— С тобой сложно.

— С тобой тоже, — парировал он.

Я уже готова была разразиться ругательствами, когда он скопировал мою позу:

— Прости. Я правда не знаю, как себя с тобой вести. Чувствую себя стариком…

— Ты не старик, — недовольно заметила я. — Когда ты будешь мне позировать, чтобы я хоть какую-то сатисфакцию получила?

Он рассмеялся:

— Когда скажешь…

— После ужина, — постановила я.

— Ладно, — покладисто согласился, и между нами перестало искрить от напряжения.

Мы спокойно доели, обсуждая институт, в котором оказались оба. Тахир рассказывал, как еще тридцать лет назад им не хватало исследований и знаний в области психологии. Оборотни страдали от последствий неудачных браков, популяция вырождалась. Но сейчас все изменилось. Все больше оборотней стремились к здоровым