Драгоценная дочь падшего семейства - Хэйли Джейкобс

Вау.

Нет слов.

Хлопаю в ладоши.

Джонатан протягивает ладонь и помогает шокированному юнцу подняться.

- Шарлин! Ты моя сестра, могла бы и побыть на моей стороне!

Ох, как мы теперь заговорили.

Показываю Джону большой палец верх, хорошая работа, мне не пришлось ругаться и вообще напрягаться.

- Пошли, - оборачиваюсь, махнув рукой.

- Куда? Я никуда не…

- Ты ведь сам согласился.

- Сейчас?

Сегодня выходной и едва перевалило время за полдень. Для жизненного урока никогда не поздно.

Я покажу тебе, что значит ценить то, что имеешь.

13

- Фу, что за вонь? Шарлин, куда ты меня притащила? – возмущается Илай, зажав пальцами нос.

Бодро вылезаю из кареты и приказываю братцу, чтобы тоже выметался.

Джонатан спускается с козел и с суровым видом сканирует территорию на предмет затаившейся опасности.

- Пошли, живей.

Хватаю подростка пока не удумал сбежать за руку и тащу его внутрь старого мрачно выглядящего здания вдоль очереди из плохо одетых и чумазых людей всех возрастов.

Мы только прибыли, но местный директор уже спешит навстречу. Низенький мужчина в очках шокировано таращится на мою расшитую бисером юбку, медленно переводит взгляд вверх и, видимо, узнав по нашим с Илаем физиономиям, кто мы есть, стремительно бледнеет.

- М-молодые господин и госпожа Гарнет…Чем могу в-вам помочь?

Улыбаюсь шире прежнего, и Джонатан, отмечаю боковым зрением, вздрагивает, а мужчина в очках бледнеет пуще прежнего.

- Это не вы можете нам помочь, а мы вам!

- Ох, - директор вытирает со лба ледяной пот. – Любезно…Э-э-э… Очень любезно с вашей стороны. Мы принимаем наличные и чеки. Как вам будет удобно?

- О, бросьте! – хихикаю в кулачок. - Я и мой дорогой младший брат желаем лично поучаствовать в вашем благородном деле.

Немая сцена.

- Шарлин… - зовет тихо Илай, подозрительно озираясь.

- Можете постоять на раздаче, - нехотя предлагает директор. - Нам сегодня не хватает людей, мы будем рады и такой помощи.

Один из работников берется проводить нас в кухню и выдать старенькие и когда-то в свои лучшие годы являющиеся белыми фартуки. Джонатан не обязан, но молча повязывает вокруг могучего торса хилые завязки. А вот Илай долго ломается, приходиться напомнить ему о чести аристократа и о том, что он обещал.

Каждое воскресенье в этом общественном центре на окраине бедного района и трущоб бесплатно кормят нищих и бездомных, собирающихся со всего города.

Жиденькая похлебка, каша и маленький кусочек серого хлеба самого низкого качества – ради такого скудного обеда люди стоят с самого утра по несколько часов к ряду.

Даже я, житель современного мира, насмотревшийся разного про страны третьего мира на кабельных телеканалах, невольно поддаюсь чувствам и едва сдерживаю слезы.

Красивый город, процветающее королевство, и тем не менее, эти мужчины, женщины, дети оказались лишними. Ненужными, невостребованными. Обреченными на жалкое существование суровой реальностью.

Поправляю фартук, опустив голову и сморгнув невольную влагу с глаз, заставляю себя улыбнуться и, оправив фартук, надетый поверх платья, которое стоит столько, что можно прокормить семью из десяти человек в течении целого года, хватаюсь за половник, встав над огромной кастрюлей, над которой клубится пар.

Людей и впрямь не хватает. Да и на кухне, поваров одной рукой можно пересчитать, однако, директор в очках здраво решил, от нас больше пользы будет на раздаче.

Илай морщится, брезгливо держа большую поварешку двумя пальцами за край ручки.

- Доброго вам дня! – улыбаюсь старичку в засаленной одежде с длинной бородой и тусклыми голубыми глазами, щедро наливая в его разделенную на секции посуду половник похлебки.

Стоящий рядом Илай нехотя плюхает ему каши.

- Клади как следует! – журю его грозно, подметив, что на посуде оказывается едва ли половина от порции. – В чем вина дедушки, что из-за тебя он должен уйти голодным?

- Шарлин! – жалобно пищит мелкий. – Можно мы отсюда уйдем? Ну пожалуйста!

Прикусываю губу, заметив, как смотрят на нас очередные.

Кто-то с презрением, кто-то с насмешкой, но особенно страшны безразличные глаза. Джонатан молча раздает посуду, но на всякий случай окидывает толпу предупреждающим взглядом, прежде чем вернуться обратно к работе.

Благотворительность дворянам не чужда. Даже такая семья, как наша, каждый год делает пожертвования в различные фонды. Но это всего лишь цифры на бумаге.

Если уж на Земле подобные аферы использовали для отмывания денег, то уж здесь, в средневековых порядках, и подавно.

Тем более что средств для контроля над тем, используются ли деньги по назначению, в разы меньше, а законы едва ли надлежащим образом регламентируют «добрую волю» зажиточных аристократов.

Помогать можно по-разному. И не обязательно звонкой монетой.

Об этом месте я узнала еще когда играла за Алисию. В ветке ее отношений с Саймоном, вторым принцем королевства Элертон, они частенько проводили свои воскресные свидания в общественном центре.

Сама героиня, когда ей удавалось выкроить время, добрая душа, не гнушалась безвозмездно здесь поработать, а после того, как за ней начал ухаживать принц и у обоих появились чувства, девушка решительно встала на путь наставления его высочества. Ну и он сам за ней хвостиком везде ходил, так что занятие, которое бы претило ему в прошлом, в компании любимой оказалось вполне приемлемым.

Благодаря таким бескорыстным делам, принц действительно стал более зрелым и внимательным к своему народу человеком, а потом и мудрым правителем. Не зря же говорят, что за каждым сильным мужчинам стоит способная женщина.

И я подумала, что раз даже такой остолоп, как Саймон, смог исправиться, проводя время за помощью другим, видя этих людей, которые ничем от него не отличаются, но которым повезло меньше, чем ему, то и Илай сможет подчерпнуть для себя что-то полезное.

- Я устал!

Но, видимо, я что-то не рассчитала.

Нытье братца каждые несколько минут становится все невыносимее. Мало того, что он даже такое простое дело как разливание в посуду каши делает из рук вон плохо, так он еще и раздражает всех вокруг.

Непрошибаемый эгоист.

- Пожалуйста, хорошего вам дня! – провожаю очередного несчастного и кошу глаза на юношу.

К нашему столу вопреки большим очередям ко всем остальным едва идут люди. Всех распугал, паразит!

- Илай.

- Мы уходим? – с надеждой поворачивается ко мне подросток.

- Нет. Думаешь, мы чем-то отличаемся от этих людей?

- Ну разумеется! –