Интермеццо Лина - Рита Трофимова

От неожиданности девочка ахнула и обернулась, чуть не задев нависшего над ней соседа. Филипп, смеясь, отшатнулся. Мальчишеская компания, развалившаяся на газончике возле клумбы, с любопытством пялилась на неё. И как она их сразу не заметила?

— Даже не верится. Ты чего тут одна? — Филипп осмотрелся по сторонам.

— Я… — пролепетала девочка, не в силах выдавить из себя хоть слово. От волнения все мысли из головы вылетели, а перед глазами всплыли сцены недавнего конфликта.

— Ты это… — Мальчишка замялся, оглядываясь на дружков. — Не обижайся, ладно? Я про жуков. Ты ведь была права, не стоило так с ними. — Он тут же изобразил раскаяние и кротко посмотрел на Лину.

— Правда? — Девочка расслабилась и доверчиво улыбнулась.

— Ну конечно правда! Знаешь, я тут подумал… В общем, есть одно важное дело. — Мальчишка растягивал слова, будто решал, стоит ли продолжать, но потом, напустив на себя загадочный вид, быстро заговорил: — Короче, так. Мы вчера в лесу откопали клад, там ещё крест гнилой торчал, могила старая. Говорят, в посёлке когда-то колдун жил. Его боялись все, после смерти даже на кладбище не схоронили, прямо в лесу закопали и кол в сердце вбили!

— Кол? А зачем? — Лина во все глаза смотрела на рыжеволосого соседа.

— Ну ты даёшь, а вроде начитанная! Всем нечистым кол в сердце вбивают, чтобы покойник не шастал и чтобы дух его… В общем, в могиле мы нашли старинную шкатулку. — Мальчишка заговорщически понизил голос и шагнул к Лине: — Ты должна нам помочь достать из шкатулки одну вещицу!

— А что там такое? — Девочка облизала пересохшие губы и осторожно отступила на шаг.

— Если б я знал. — Филипп продолжал наступать. — Ну, разное может быть у колдуна. Может, там колдовская книга или вещь какая волшебная. Ты чего, не смотрела фильмов про Индиану Джонса?

— Я… нет… Такое — нет, — засмущалась Лина, — а что это — Индиана Джонс?

— Ни что, а кто! Ладно, если хочешь, мы вместе посмотрим фильм, у меня есть диск, но только если поможешь! Ты ведь поможешь? — Филипп терял терпение.

— А-а… что же вы сами не достанете? — Лина подозрительно прищурилась.

— Эй, ты что, не доверяешь нам?

— Не очень. Вы просто боитесь, наверное.

— Боимся⁈ Ты шутишь? Да мы не побоялись могилу раскопать, что нам какая-то шкатулка. Просто есть один важный момент. Если рука дурного человека коснётся вещицы колдуна, она превратится в прах, ну… или мы. Ты ведь знаешь, какие мы! Вон и жуков мучили.

— И медведку, — покачала головой Лина.

— Ты догадалась⁈ — засмеялся Филипп, — пацаны, она всё знает про медведку!

— Так и думала, что это вы! — осмелела Лина, — медведка хоть и противная, но она же живая!

— Ты догадалась и ничего не сказала тёть Марте? Да ты клёвая, не выдала нас!

Мальчишки загоготали и принялись нахваливать Лину. Та засмущалась, а щёки запылали ярко-ярко.

— Не, мы точно возьмём тебя в команду! Ты кремень! — подпевал рыжеволосый сосед, — ну что, ты согласна?

Мальчишки выжидательно притихли, и Лина взволнованно оглядела толпу. Сомнения всё ещё мучили её, однако Филипп был настолько дружелюбен и открыт, что страхи вмиг развеялись. Она смотрела на мальчика и думала, что мечты её наконец-то сбываются.

— Ну что? — прошептал Филипп, ангельски улыбаясь.

— Давайте, — ответила Лина, чувствуя, как земля уплывает из-под ног.

К сарайчику шли все вместе. Филипп нырнул в подсобку — её не успели разобрать после строительства дома. Вскоре он вынес небольшой предмет, завёрнутый в грязное тряпьё.

— Вот видишь, это здесь. — Он встряхнул содержимое, и внутри что-то мягко ударилось о стенки. — А ты не забоишься, неженка? — неожиданно спросил мальчишка, и Лине показалось, что в глазах его промелькнуло сомнение.

— Нет, не забоюсь. — Для уверенности девочка вдохнула побольше воздуха и шагнула навстречу неизвестности.

Под ветошью оказалась резная деревянная шкатулка, довольно большая. В ней с лёгкостью бы уместилась парочка увесистых книжных томов. Филипп щёлкнул замком, и чёрная крышка подалась вверх. Мальчишка задержал её рукой, не дав распахнуться до конца.

— Ну же, — настаивал он, и Лина прошлась по деревянной крышке пальчиками. «Обычная и… ничего волшебного», — подумала девочка.

Мальчишки смотрели на Лину какими-то странными, горящими азартом взглядами. И Лина решилась — погрузила руку в шкатулку, нащупав холодный и упругий жгут.

«Змея?» — метнулась догадка в её голове.

И тут же обжигающая боль пронзила кисть.

Девочка отчаянно вскрикнула и забилась в беззвучной истерике, ноги внезапно ослабли, и она, как подкошенная, рухнула на землю. Мальчишки покатились со смеху, вовсе не веря в страдания Лины. А потом её поглотил мрак… тишина и покой, как сон глубокий и безмятежный…

* * *

Дрогнули веки, дёрнулись пальцы, онемевшие и холодные, вдох полной грудью, ещё один вдох…

— Линочка, доченька. — Услышала она рыдающий голос матери, тихий, стонущий, и оттого ещё более пугающий.

— Марта, пожалуйста, не тревожьте её, — строго сказал дядя Эдик, — я сделал всё необходимое, она должна спать.

— Лина, Линочка, скажи что-нибудь. — Рядом присела тётя Марина, захватив ослабевшую детскую руку — вторая рука словно в панцире, неподвижная и ноющая. — Как ты себя чувствуешь, милая?

— Тётя Марина, тётя Мариночка… — только и вымолвила Лина, мысли путались, отяжелевшие веки смыкались.

Марта, не сдержавшись, жалобно заплакала и запричитала:

— Что же нам делать-то? Что теперь делать? Вдруг это повторится?

— Марта, Марина, её жизни ничего не угрожает. Судорожный приступ на фоне стресса. Позже мы всё обсудим, а сейчас… не пугайте девочку! — возмутился дядя Эдик, и Марта, с трудом справляясь с собой, притихла.

Тётя Марина укрыла больную пледом и усадила Марту в кресло возле дивана, на котором лежала девочка. Лина оглядела комнату, заметив угрюмого Филиппа, сидящего за столом.

— Марта, простите меня, Марта, это моя вина, это я и только я во всём виновата. Вы знаете, вы всё прекрасно знаете. — Тётя Марина не находила себе места и нервно заламывала руки. — Филипп, как ты мог? Что за жестокость? — Дыхание женщины было сбивчивым, и голос дрожал. — Я думала, ты хороший, добрый мальчик, как ты мог так поступить⁈ Она ведь такая доверчивая, маленькая. —