Развод с черным драконом - Надя Лахман

Помню, что в ту ночь призрак вел себя странно, метался по комнате, но я не придала этому значения. Подумала, что так он реагирует на новость о моей беременности, может, переживает или радуется за меня.

Сейчас он висит неподвижно, и хотя у него нет глаз и лица, мне хочется думать, что мама смотрит на меня. Иногда я даже говорю с ней.

— Я обязательно найду способ помочь тебе, — шепчу я, глядя на полупрозрачный мерцающий силуэт. — Обещаю.

Призрак едва заметно колышется, а потом просто растворяется в воздухе.

Вздохнув, я начинаю готовиться ко сну. Не вызывая Руми, сама разбираю кровать, иду в душ, а после еще долго стою перед раскрытым окном, расчесывая густые волнистые волосы. И думаю… о многом. Плетистая роза у окна убаюкивающе качает своими белоснежными цветами, по комнате плывет тонкий аромат.

«Я должна со всем справиться, раз у меня появился второй шанс», — думаю я, закрывая окно и бросая мимолетный взгляд на лужайку, залитую лунным светом. На мгновение кажется, что я вижу какую-то тень, наблюдающую мной из темноты. Но сколько ни вглядываюсь, больше не замечаю ничего. Наверное, показалось.

Глава 6. Маски еще не сброшены

Зандер приезжает за мной на следующий день. Из окна гостиной я вижу, как перед крыльцом останавливается черный экипаж с фамильным гербом Блэков, запряженный четверкой вороных лошадей. Слуга распахивает дверь и на ступени появляется отполированный до блеска мужской сапог.

Высокий, широкоплечий дракон, одетый в родовые цвета, выходит наружу и направляется в дом, легким кивком головы приветствуя подобострастно склонившихся слуг. Он здесь хозяин. Их господин.

Я до сих пор не знаю, какая роль в этом представлении отведена мне.

К приему и последующему за ним балу в королевском дворце служанки готовили меня все утро. На мне пышное мерцающее платье изумрудного цвета. Лиф украшен тонким кружевом, грудь соблазнительно приподнята тесным корсетом, плечи открыты. Из украшений — лишь серьги и браслет. Медальон надежно спрятан в потайном кармашке возле талии.

Отхожу от окна и не удерживаюсь от того, чтобы посмотреть на себя в зеркало. В отражении девушка с колдовскими изумрудными глазами и бледным лицом настороженно ведет плечом, скидывая выбившуюся из прически прядь медово-рыжих волос. Красива ли я сейчас, когда на самой глубине глаз плещется боль, а губы искусаны от переживаний? Да. Видит богиня, даже такая — да!

Слышу неумолимо приближающиеся шаги, гулким эхом отдающиеся по каменному полу в недрах особняка, и торопливо отхожу от зеркала. Сердце колотится как сумасшедшее, в корсете трудно глубоко дышать. Я не хочу видеть его после вчерашнего, не готова к этому. Испытываю слишком противоречивые чувства.

А еще… думаю о том, что именно должно вскоре произойти, раз призрак снова приходил. Гоню от себя тревожные мысли, но они все равно возвращаются.

Шаги замирают, и я поднимаю голову, смотря на своего почти бывшего мужа.

Зандер останавливается в дверях, закрывая своей высокой, широкоплечей фигурой весь дверной проем. Ничего не говорит: не здоровается, не делает комплимент, как было раньше. Просто внимательно рассматривает меня, будто прикидывая: подходит ли ему такая спутница во дворце или нет.

Его лицо каменное, в глазах равнодушие и холод. Внезапно мне хочется обнять себя руками за плечи, но я гашу этот малодушный порыв и мысленно благодарю Касси за вчерашний откровенный разговор.

«Он будет смотреть на тебя равнодушно, даже если ты красивее ее. Просто потому, что к ней его влечет, а к тебе нет…» — всплывают в сознании сказанные ей слова.

— Вижу, ты сполна усвоила мой урок и привела себя в порядок, — сапфировые глаза с вертикальным зрачком вспыхивают жестоким удовлетворением, уголок губы дергается в усмешке. — Едем.

Развернувшись спиной, дракон идет прочь, уверенный, что я последую за ним.

В полной тишине мы доходим до экипажа. Игнорирую протянутую ладонь, сама усаживаюсь внутрь и тут же и отодвигаюсь как можно дальше, когда он занимает место напротив.

Дракон такой огромный, что мне вмиг становится неуютно и тесно. Ловлю себя на мысли, что в экипаже пахнет чужими женскими духами и меня начинает внезапно мутить. С беременностью я совершенно перестала выносить некоторые запахи.

Задыхаясь от приторно-сладкого аромата, судорожно подцепляю ногтями раму окошка и дергаю вверх. Кони несут вперед, вижу мелькающие по обочинам деревья. Жадно вдыхаю свежий ветерок, когда слышу над ухом звенящий от ярости голос:

— Какого хрена ты творишь? Передумала разводиться и решила притвориться беременной?

Что? Что⁈

Я ошарашена настолько, что не нахожусь, что сказать в ответ, а потом мне хочется расхохотаться.

— Извини Зандер, — я оборачиваюсь к дракону, — но здесь слишком плохо пахнет.

Знаю, что играю с огнем, вижу недоброе пламя, зарождающееся в глубине сапфировых глаз, но поделать с собой ничего не могу. Хочу позволить себе хотя бы такую маленькую месть.

Шарахаюсь в сторону, когда мужская рука делает молниеносный бросок, хватая меня за локоть и оттаскивая от окна. Вжимаюсь спиной и затылком в мягкую спинку сиденья. Вторая рука впечатывается рядом с моей головой. Я могу лишь сидеть и смотреть на Зандера, сдвинуться в сторону уже нет.

Глаза упираются в пуговицы с гербом на его жилете. Заставляю себя поднять голову, чтобы обрезаться о лед в сапфировых глазах с пульсирующим зрачком. Губы Зандера сомкнуты в жесткую прямую линию, ноздри раздуваются от гнева.

— Скажу первый и последний раз, — медленно произносит он, чеканя каждое слово. — Я говорю — ты слушаешь. Я велю — ты подчиняешься. Протягиваю тебе руку — ты ее берешь. Приглашаю на танец во дворце — безропотно соглашаешься. Велю улыбаться нужным людям — улыбаешься.

А дальше он презрительно цедит сквозь зубы то, от чего я окончательно холодею:

— Открываешь рот только когда я скажу, иначе я найду ему другое применение, раз на большее ты не способна.

Я бессильно дергаюсь в мужской хватке, но все тщетно — пальцы дракона, что удерживают мой локоть, напоминают стальной капкан. Добиваюсь лишь того, что приспущенное плечо платья еще больше сползает вниз, как и лиф, приоткрывая грудь в кружевном черном корсаже.

Да чтоб тебя!

Замкнутое тесное помещение экипажа и царящая в нем полутьма давят, заставляя нервничать еще больше. Атмосфера стремительно накаляется.