Благоразумная секретарша - Джессика Харт

— Ты хоть стараешься, — сказала я. — Моя мама была бы счастлива, если бы я бросила работу и стала проводником энергии для спасения Земли. Я не уверена, что она вообще знает такое слово «карьера».

В этот момент мы проходили мимо кафе, где готовят бургеры. Фин остановился и с удовольствием вдохнул запах жарящегося на гриле мяса.

— Как пахнет эта вредная еда! — Он взглянул на меня сверху вниз. — Ты еще хочешь есть?

— Что? После всех этих водорослей и травы ты еще спрашиваешь?

Мы взяли гамбургеры с собой, сели на ступеньки напротив Национальной галереи и любовались Трафальгарской площадью.

— Что ты делаешь? — спросил Фин, увидев, что я пытаюсь вытащить из бургера маринованные огурцы.

— Не люблю ничего маринованного. — Я огляделась, размышляя, куда их деть.

— Так отдай мне.

Я, не раздумывая, сунула огурцы ему в булочку и с наслаждением откусила кусок бургера.

— Мы ведем себя как настоящая семейная пара, — сказал Фин.

Только бы он не вспомнил о нашем плане. Не могу поверить, что согласилась на эту авантюру. Я очень надеялась, что Фин сейчас скажет, что это была шутка, он просто меня разыграл.

— Ты, правда сказал Лексу, что мы встречаемся? — осторожно спросила я.

— Нет, — усмехнулся Фин, — я сказал, что мы безумно влюблены.

Я хотела отвести взгляд и не могла. Казалось, мне не хватает воздуха, сейчас я задохнусь от переполнявших меня эмоций.

Околдованная взглядом этих голубых глаз, я почувствовала головокружительную легкость, как будто вокруг никого и ничего нет. Я не ощущала ни холода каменных ступеней, ни запаха бургера, ни порывов ветра. Был только он, его смех. Хотелось, чтобы время остановилось, а я вот так сидела бы и не отрываясь смотрела на Фина. Мне стоило больших усилий отвести взгляд. Я словно проснулась и заметила туристов, гуляющих по площади с фотоаппаратами и камерами, позирующих на фоне каменных львов и рассматривающих колонну Нельсона. Над нами кружились голуби, мимо проезжали красные автобусы. Куда бы я ни смотрела, перед глазами стоял образ Фина, я видела только его лицо и сводящую с ума ухмылку. Я внимательно рассматривала лицо: мужественная линия подбородка, щетина, необыкновенные лучистые глаза. Когда он успел стать таким родным? Мне казалось, я даже знаю, как быстро растут у него волосы, сколько морщинок в уголках глаз. Мне стало не по себе. Я попыталась представить Джонатана, но не смогла.

— И что сказал Лекс? — Я постаралась, чтобы голос звучал естественно. — Он тебе поверил?

— Конечно, а почему нет?

— Мы были бы странной парой.

— Твоя мать так не думает, — напомнил Фин.

— Моя мать верит, что феи танцуют среди цветов на лугу. В ее лексиконе нет слова «странный».

— Лекс был удивлен только тем, что ты в меня влюбилась. — Фин смял пустую упаковку. — Кажется, он считает тебя слишком благоразумной и неспособной на такие поступки. Он же не видел, как ты пьешь «Мартини» с гранатовым соком.

Щеки мои запылали. «Никогда не притронусь к «Мартини»!»

— А я думала, его больше удивило, что ты в меня влюбился, — сказала я, доедая бургер.

— Лекс очень хорошо меня знает и привык, что я постоянно то влюбляюсь, то с кем-то расстаюсь. Знает, что я не могу сидеть на одном месте и жить спокойной, размеренной жизнью. Ему важно, чтобы я не причинил тебе боль. Лекс знает мой характер. Когда ты бросишь меня ради Джонатана, я, пожалуй, уйду на покой.