Развод. Я хочу стать мамой - Виктория Вишневская

Дверь неожиданно распахивается, и из кабинета выглядывает девушка в бледно-голубом халате.

– Пятницкая, зайдите в кабинет, пожалуйста.

Мои ноги сами срываются с места. Шаг — ещё шаг — и я уже внутри. Но как только переступаю порог, колени становятся ватой. Я вижу Лену: она сидит на стуле, поправляет юбку и улыбается нервной улыбкой.

Всё. Первая подсадка выполнена.

– Присаживайтесь, – доктор, мужчина с аккуратной бородой и добрыми глазами, кивает на стул рядом с сестрой.

Я словно ковыляю по воде, дохожу и падаю рядом. Сердце стучит в ушах, ладони мокрые.

– Процедура оплодотворения прошла без проблем, – говорит доктор, не поднимая глаз от карты. – Но должен предупредить о рисках. С первой попытки может и не получиться. По разным причинам. Сейчас от вас требуется покой, хорошее питание и сдача крови на ХГЧ каждые два дня. Если видим положительную динамику — отлично. Если нет, ждём пару циклов и делаем ещё одну попытку. Не унываем. У нас были самые разные случаи, даже самые тяжёлые.

Я киваю, как болванчик.

И невольно смотрю на плоский живот сестры. Там теперь… наш с Августом ребёнок? Наш ребёнок. В чужом животе. Это слово «чужом» бьёт под дых, как лёгкий, но точный удар. Воздух будто застревает. Но я держусь. Сжимаю кулаки, сжимаю зубы. Дышу.

– Ты запомнил? – сестра толкает меня ногой под стул. Я снова киваю. Всё помню.

– Никаких тяжестей, никакого стресса, – доктор смотрит поверх очков, голосом как у строгого учителя. – При кровянистых выделениях — сразу скорую. Не ждите. Иногда терпят пару дней, а потом к нам… А к нам что идти? Нам бы вас раньше.

– Мы поняли, – говорю ещё раз.

– Тогда можете идти. Удачи, – доктор кивает, складывает бумаги в папку и подвигает нам распечатку с рекомендациями.

Я поднимаюсь, на автомате выхожу из кабинета.

Август, завидев меня, вскакивает с дивана, как пружина.

– Как всё прошло?

– Хорошо! – радостно объявляет Лена, выпрямившись и чуть выгнувшись к нам, будто у неё уже намечается живот. Глаза блестят, на губах ненавистная мне коралловая помада. – Вот тут ваш карапуз. Можете потрогать.

Она кладёт ладонь на свой пока что плоский живот и нарочно натягивает тонкую трикотажную футболку, будто подчёркивает то, чего нет. Странно. Дико. И страшно. Нет, я не решусь.

Август, кажется, тоже. Он вообще не будет к Лене прикасаться всю беременность — сам сказал. «Я что, дурак? У меня жена есть, а я пузо другой гладить буду?» Посюсюкается потом, когда родится. Потом. Не сейчас.

– Ну? – Лена тихо хихикает, наклоняет голову набок. – Он уже там, поверьте. Ему нужны ваши ладошки, ваши голоса. Привыкайте.

Мы с Августом ловим взгляды. Он моргает слишком часто, будто ветер в глаза дует. Ему неловко. И мне. Но он не погладит. Придётся мне. А я… тоже не хочу.

Я натягиваю улыбку и легко, игриво провожу пальцами по её животу, будто щекочу.

– Поехали к нам набивать твой живот, а то с утра ничего не ела, – выдыхаю и перевожу разговор в безопасное русло. – У меня осталось рагу со вчера. И пару салатов. Твоих любимых.

– Да-да, надо хорошо питаться, – звонко вторит Лена, легко берёт меня под руку и обнимает. Тёплая, быстрая, энергичная. – Доктор сказал, никаких голодовок. И побольше сна. И больше воды.

Она тараторит обо всём, что сказал доктор, скачет с темы на тему.

На полпути я будто отключаюсь. Выхожу из клиники, и понимаю: всё уже сделано. И пути назад нет.

Глава 14.. Арина

Арина

– Что ты там так задумчиво рассматриваешь? – Август появляется будто из ниоткуда, тепло целует меня в макушку. От него пахнет его дезодорантом: лаймом и ментолом.

– Анализы Лены пришли, – сознаюсь и ещё раз бросаю взгляд на экран телефона. Пальцы сами тянутся пролистать, вдруг там ещё строчка появится.

– И как?

– Положительная динамика. ХГЧ растёт.

– Это значит?.. – переспрашивает муж, понятия не имея, что это такое.

– Она беременна, – опускаю взгляд и натягиваю улыбку. Я рада. Правда-правда рада. Впервые за эти дни непринятия и сомнений внутри не так шумит. Просто… снова немного не по себе. По-прежнему всё как-то неправильно. – Через пару дней сходим на УЗИ, подтвердим.

– Это же замечательно?

– Да. Очень.

– Пора начинать обустраивать детскую? – начинает, зная, как поднять мне настроение. Но не в этот раз.

– Рано. Всё ведь ещё может не получиться.

Его большие ладони мягко ложатся мне на плечи — тяжёлые, тёплые, успокаивающие.

– Ты права. Мы сегодня поедем к твоей сестре?

Запрокидываю голову, всматриваюсь в его безмятежное лицо. Он, как всегда, на моей стороне и не жалеет ни об одном своём решении.

Вот и мне пора перестать делать это.

– Да. Я приготовила ей еды на два дня.

– Она могла бы и сама себе готовить, – недоумевает мужчина.

– Сама бы она могла нажать на кнопку доставки и заказать себе бургеры. Ну и пожарить яичницу с колбасой, – усмехаюсь, прекрасно зная Лену.

– Она ведь уже не ребёнок.

– Понимаю, – выдыхаю. – Но я забочусь о нашем ребёнке, а не о ней.

– Тогда собирайся. У меня есть свободное время, съездим вместе.

Я подпрыгиваю из-за стола, блокирую телефон, чтобы больше не ловить глазами эти цифры. Пулей собираюсь: контейнеры — в пакет, волосы — в хвост, ключи — в карман. Сама не замечаю, как опережаю мужа и прыгаю в машину.

Через десять минут уже стучусь в Ленину квартиру. Дверь распахивается, и она — бодрая, сияющая, щеки румяные, глаза в блёстках.

– Я только хотела вам звонить!

– А мы тут как тут, – улыбаюсь и протискиваюсь внутрь. – Ну что хотела?

– Проходите, проходите. Вы мне покушать привезли?

– Да-а, – тяну, а сама осматриваюсь. Я привыкла всё контролировать, и взгляд сам, как пылесос, собирает детали: на полках тоненький слой пыли. Не убирается, засранка. И ещё… с нашего последнего визита тут как будто ярмарка прошла. Мягкие игрушки у входа, коврики с помпонами, на журнальном столике в гостиной — толстая зелёная ветка в горшке, похоже, денежное дерево. Цветы? Откуда