Все еще впереди - Мариана Запата

У меня живот сводило от страха, но я усилием воли отложила переживания на потом, когда останусь одна в спальне и никто не увидит, как я психую.

Я быстро заменила пакет в ведре на новый и пошла к кухонной двери, чтобы выбросить мусор в стоящий на улице бак. Я буквально успела сделать шаг за дверь, как услышала:

– … убирайся отсюда!

Чего?

Я замерла, хотя прекрасно знала, что мой забор всего четыре фута в высоту, да еще сделан из сетки-рабицы, так что меня хорошо видно с улицы.

– Ну и дерьмо же ты, Даллас! – выкрикнул женский голос.

Даллас, мой сосед? А кричит та женщина из красного «шевроле»?

– Ты уже тысячу раз говорила мне об этом, – протянул мужской голос и зашелся в раскатистом смехе, который, впрочем, показался мне наигранным.

О господи, как же громко они разговаривают, если слышу их даже на расстоянии?

В ответ на смех посыпалась такая ругань, что я удивленно подняла брови. Осторожно спустившись по лестнице, я пошла к мусорным бакам. Они находились в футе от забора, за которым виднелся дом соседа. Поставив пакет с мусором у бака, я поддалась любопытству, перешагнула через высокую траву и подошла к углу забора. Убеждая себя, что в сумерках меня все равно никто не увидит, я попыталась разглядеть, что творится у дома соседа.

Мужчина по имени – или прозвищу? – Даллас стоял у двери, а женщина в угрожающей позе – на дорожке. Я попыталась прищуриться, чтобы лучше их разглядеть, но это не помогло.

– Как ты себя ведешь – так я тебя и называю! – огрызнулась женщина.

Мужчина на миг возвел глаза вверх, к небу – точнее, к потолку крыльца – и покачал головой. Прижал ладонь ко лбу и спросил:

– Просто скажи мне какого черта ты приехала?

– Я пытаюсь!

– Ну так давай ближе к делу! – взорвался он, утратив самообладание.

В норме я не считаю правильным, когда мужчина орет на женщину, но они стояли далековато один от другого, да и женщина тоже голосила и визжала как сумасшедшая.

– Я звонила тебе много раз…

– Какого черта я должен тебе отвечать? – проревел он. – Я не слышал и не видел тебя три года. Мы ведь договорились решать все дела через юристов, забыла?

Откровенно говоря, я понятия не имела, что происходит и кто виноват, но в словах мужчины имелась логика. Если бы я не общалась с кем-нибудь три года, я тоже не стала бы отвечать на звонок.

Но юристы?

Юристы, скандал, обручальное кольцо на его пальце… это его жена? Опыт близких отношений с мужчинами подсказывал мне, что орать с такой ненавистью можно только на бывшего любовника или любовницу.

– А зачем тебе видеться со мной? Я же сказала тебе, когда ты уходил, что между нами все кончено! – с таким жаром воскликнула женщина, что мне сделалось неловко за подслушивание.

– Уж поверь, я знал, что все кончено – хотя, в сущности, ничего и не начиналось.

Точно, она его жена. Иначе зачем им юристы и почему они так долго не общались?

Но почему он тогда до сих пор не снял обручальное кольцо?

– Что ты делаешь?

Я подпрыгнула от неожиданности и повернулась к Луи, который стоял за сетчатой дверью и смотрел на меня.

– Ничего.

Я взяла пакет с мусором и сунула его в бак с невозмутимым видом, как будто Луи не подловил меня за подглядыванием и подслушиванием соседей.

Дождавшись, пока я поднимусь на первую ступеньку, он спросил меня:

– Ты подслушивала, да?

– Я? – Округлив глаза, я открыла дверь, и Луи отступил, давая мне пройти. – Нет. Я не любопытная.

Луи усмехнулся. Дожили, надо мной смеется пятилетка!

Я невольно рассмеялась:

– Считаешь меня любопытной?

Луи уже миновал тот возраст, когда маленькие дети врут как дышат, но даже если бы и нет, он знал, что я ненавижу ложь. Однако он еще и не любил ранить чьи-либо чувства. Особенно мои. Правда, то, что он учудил потом, заставило меня задуматься – одобрить его поведение или испугаться, что он становится коварным манипулятором: он подошел ко мне и с лучезарной улыбкой прижался к ноге.

– Хочешь, обнимемся?

Глава 4

Как же сильно изменилась моя жизнь за последнее время: теперь для того, чтобы пойти на тусовку, мне достаточно лишь надеть джинсы-скинни и симпатичный топик. Несколько лет – целую жизнь! – назад, когда я была моложе, глупей и беззаботней, я в таких случаях час-два делала макияж и укладку, и одевалась так, что мама наверняка задавалась вопросом, где же она меня упустила. Я пару раз замечала, как она крестилась при виде меня. Раньше «тусовка» заключалась в том, чтобы пойти в бар или клуб с громкой музыкой и дико дорогими напитками, чтобы пофлиртовать с тщательно депилированными парнями. Мы тусовались так не каждую ночь и даже не каждый выходной, но все же довольно часто.

Теперь все иначе.

Теперь в половине случаев я «тусуюсь» на днях рождения и тренировках по бейсболу. Я укладываю волосы, только когда иду на работу, и то лишь потому, что работаю парикмахером. Я наловчилась наносить макияж за пять минут. Время для меня стало дороже денег.

А теперь посмотрите на моего босса Джинни, которая одета почти так же: в джинсы и рубашку с коротким рукавом. Наши приоритеты явно изменились.

Несколько дней назад мы договорились сходить куда-нибудь, чтобы отметить переезд салона. Выбор пал на субботу – потому что по воскресеньям не работаем. Потусуемся в субботу. В выходные дети Джинни будут с отцом, а Джош и Луи – с моими родителями. Идеальное время для полноценного совместного отдыха.

Мы лишь не учли, что чертовски устанем после рабочего дня, которому предшествовала неделя покраски и перевозки мебели со старого адреса на новый.

Я начала работать в «Разговоре ножниц» почти два года назад. Познакомилась с Джинни через нашу общую подругу-парикмахера, которая знала, что ей нужна помощь, а я ищу новую работу. Мы сразу же нашли общий язык. Джинни под сорок, она мать-одиночка с тремя детьми и бойфрендом. Она прямолинейна, не терпит нытья и лжи… совсем как я. И не успела я опомниться, как переехала с мальчиками из Сан-Антонио в Остин. Остальное – дело прошлого.

И вот сегодня, в назначенный день, мы посмотрели друг на друга и сказали одно и то же:

– Я устала.

Это означало, что мы предпочли бы разойтись по домам и отдохнуть, но не станем, потому что