Пленение дракона - Миранда Мартин

Я заслужила уважение большинства из них, но шок на их лицах очевиден. Никто не ожидал, что человеческая женщина превзойдёт Падрейга.

Встав на колени рядом с Семилом, я осматриваю его на наличие видимых ран, пытаясь не обращать внимания на боль в боку, где меня достал Падрейг. Семил посмотрел на меня умоляющими глазами. Его слабость взывает ко мне, требуя, чтобы я защитила его.

Я встаю, затем протягиваю руку Семилу и помогаю ему встать на ноги. Висидион выходит вперёд, качая головой.

— Это не наш путь, — говорит он, вытягивая руки перед собой.

— Тогда, возможно, пришло время отыскать новый путь, — отвечаю я, глядя мимо него на всю толпу, окружающую нас. — Старые пути не приведут нас в будущее.

— Указы! — кто-то кричит.

Я расправляю плечи и смотрю на всех собравшихся.

— Указы — это хорошо, — говорю я. — Но они не охватывают всю нашу жизнь. Мы нужны друг другу. Разве это не один из ваших указов? Разве они не говорят, что вместе — мы сильнее? И тем не менее, именно так вы это показываете? — Я указываю на Семила, стоящего на коленях рядом со мной. — Пользуясь теми, кто слабее вас?

— Выживают только сильные, — говорит Рагнар, выходя из толпы.

— Выживает только сильный? — спрашиваю я, встретив его взгляд. — С какой целью? Почему выживают сильные?

— Чтобы выжить! Какой ещё смысл? — спрашивает Рагнар.

— Именно, — отвечаю я, отвернувшись от Рагнара, и смотрю в глаза Висидиону. — Выживание ради выживания — это не жизнь. Какое будущее было у вас до того, как мы пришли? Какая цель была в вашей жизни?

Я вижу, как в глазах Висидиона зарождаются сомнения. По толпе пробегает шепот, поглощающий мои слова.

— Что ты хочешь сказать, Розалинда? — спросил Висидион.

Холодок пробегает по моей спине, когда я смотрю на Висидиона. Передо мной открывается поворотный момент. В один из тех редких моментов жизни, когда я понимаю, что всё зависит от этого момента. Сомнение одолевает меня, но я не могу позволить ему контролировать меня.

— Я говорю, что нам нужно найти новый путь, — говорю я.

— Указы — наш закон, — говорит Висидион, качая головой. — Они неизменны.

— Нет ничего неизменного, — говорю я.

Толпа спокойно наблюдает за нами двумя. Постепенно они, похоже, меняются, снова разделяясь на две группы: представителей города и клана. Это именно то, чего я надеялась избежать. Нас нельзя снова разделять. Если я чему научилась у Гершома, так это только этому. Его тактика «разделяй и властвуй» привела меня сюда.

— Смелые слова, Розалинда, — говорит Висидион. — Особенно для той, кого выгнали из собственного города.

От его слов у меня сжимаются внутренности, и по спине пробегает дрожь. Гнев нарастает, но, как и любую эмоцию, я отталкиваю его. Ему нет места в этих переговорах. То, что я делаю, слишком важно.

Лейдон выходит из толпы и останавливается рядом со мной. Он скрещивает руки на груди и пристально смотрит на Висидиона. Падрейг шевелится на земле рядом с нами.

— Ладно, — говорю я, кивая в знак согласия. — Мы все можем извлекать ценные уроки. Ничто не высечено на камне.

Висидион выглядит рассерженным, но кивает, когда его крылья шелестят, а хвост хлещет. Он поджимает губы.

— Возможно, — говорит он, поворачиваясь к толпе. — Всё закончилось. Продолжайте свой день, нам предстоит многое сделать.

Глава 8

Висидион

Толпа медленно расходится. Долгие взгляды перед тем, как они уходили, дали понять, что они предпочли бы остаться. Скрестив руки на груди, я смотрю и жду. Когда наконец мы остались одни, я возвращаю своё внимание к Розалинде. Лейдон стоит рядом с ней, молчаливый и задумчивый.

— Ты заходишь слишком далеко, — говорю я.

— Я? — спрашивает Розалинда, выгибая бровь. — Я бы сказала, что я ещё недостаточно далеко зашла.

— Указы определяют, кто мы, — отвечаю я ей.

— Определяют, — говорит она. — А также ограничивают.

Красная ярость биджаса поднимается, угрожая завладеть моими мыслями. Я не позволю ему. Сначала я сам.

Тихое шипение Лейдона прерывает мою внутреннюю борьбу. Встретившись с ним взглядом, я качаю головой. Разочарование выросло из гнева. Я делаю рубящее движение рукой, прерывая разговор и отворачиваюсь. Я направляюсь к своим покоям. Пусть делают, что хотят.

Поднимаясь к жилым пещерам, я слышу позади себя тихие шаги Розалинды. Поглощённый попытками побороть ярость, я не сразу заметил её. Достигнув шкуры, служащей мне дверью, я отхожу в сторону и открываю проход для неё. Прежде чем войти, она посмотрела мне в глаза, и как бы я не старался ожесточить своё сердце, оно смягчается. Я не могу злиться на неё.

Я встаю позади неё, предлагаю ей стул и питьё, а затем сажусь напротив неё. Она отпивает из небольшой чашки воду и с тихим звоном ставит её на стол.

— Нам нелегко меняться, — говорю я в начале разговора.

— Ничто перед нами не оказывается лёгким, — говорит Розалинда, глядя на стол между нами.

Одна рука держит чашку, а другая лежит на столе. Я вижу, как дрожит свободная рука. Она сжимает её в кулак и убирает.

— Я не говорю, что ты не права, — говорю я, меняя тактику. — Но для меня нет ничего важнее, чем благо клана. Я пожертвовал всем, чтобы объединить оставшихся выживших.

— Тогда почему ты не видишь, что нам нужны все, — говорит она с умоляющей ноткой в голосе, когда её глаза встречаются с моими.

— Если мы позволим слабости распространяться, если мы позволим тем, кто может уничтожить нас, остаться, мы не станем сильнее. Ты позволила Гершому остаться, прекрасно зная, что он работал против тебя.

— Да, — говорит она, качая головой. — Я недооценила его.

— Я пытался тебя предупредить, — говорю я, и мои внутренности сжимаются. Это было последнее, что я хотел бы ей сказать. И всё же, если бы она только послушалась меня, ничего бы не произошло.

— Ты пытался, — говорит она. — Это не меняет того факта, что он мне нужен. Более того, мне нужны его последователи. Почему ты не помешал Падрейгу избивать Семила?

— Это не наш путь, — отвечаю я, пожимая плечами.

—