Испытание. Цена любви. - Ирина Чардымова

– Готова обсудить? – спросила она, вернув меня из водоворота моих мыслей.

Её голос звучал спокойно, но я уловила в нём едва заметные нотки нетерпения.

– Ника, я даже не представляю, чем я могу тебе помочь, – ответила я, чувствуя, как во рту пересыхает от волнения. – Что я должна сделать такого, чтобы ты мне такие деньги заплатила?

– Садись в машину, обсудим. – Она открыла переднюю пассажирскую дверь своего шикарного автомобиля.

Салон пах дорогой кожей и едва уловимым ароматом её парфюма.

И я, сама не знаю почему, села в машину. А хотя, как почему? Чтобы спасти маму! Мысль о маме, лежащей в больничной палате, придала мне решимости. Да и если что я смогу отказаться, не силой же она меня будет заставлять. По крайней мере, я так надеялась.

– Ну, говори, – поторопила я её, сцепив руки в замок, чтобы не показывать своё волнение.

Потому что в машине мы уже сидели минут пять, а Красавина так и не начала этот заветный разговор. Она молчала, словно взвешивая, стоит ли мне говорить или нет. Её пальцы барабанили по рулю, и я видела, как она напряжена. Хоть она и пыталась скрыть это от меня. И это в её поведении заставляло меня нервничать ещё больше.

– Но запомни, то, что я сейчас тебе скажу, должно остаться строго между нами, – сделала она мне строгий наказ, стрельнув при этом в меня глазами.

В её взгляде читалась такая серьёзность, что мне стало не по себе.

– Говори, – повторила я и уже мысленно начала жалеть, что согласилась на этот разговор.

Предчувствие чего-то неладного росло с каждой секундой.

– Ты должна будешь влюбить в себя одного человека, – наконец-то озвучила она свою просьбу, произнося каждое слово медленно и отчётливо.

Только вот ясности это не добавило. Наоборот, в голове стало ещё больше вопросов. Зачем ей это? И кто тот человек, которого я должна каким-то чудесным образом заставить себя полюбить? Да и разве это возможно? Разве можно заставить полюбить насильно?

Мне всегда казалось, что любовь это таинственное и загадочное чувство, которое возникает между людьми несмотря ни на что. Просто мужчина и женщина понимают, что больше не могут друг без друга. Это как молния, которая бьёт неожиданно и меняет всё навсегда.

Ну, по крайней мере, у моих родителей было именно так. Они полюбили друг друга не за что-то конкретное, а просто так, за то, что человек просто есть. Мама всегда говорила, что увидела папу и сразу поняла, что он, её судьба.

– Зачем? – задала я следующий вопрос, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

– То есть ты согласна? – Красавина посмотрела на меня вопросительным взглядом, и в её глазах мелькнула надежда.

– Ника, зачем тебе это? Да и как я заставлю кого-то полюбить себя? – не понимала я, разводя руками. – Я же не волшебница какая-то!

– Знаешь, как бы странно это ни звучало из моих уст, но ты очень красивая, – произнесла она, внимательно изучая моё лицо. – Никогда бы не подумала, что из гадкого утёнка ты такой красоткой станешь. И, как я понимаю, косметические процедуры тут не причём.

      Она протянула руку и взяла прядь моих волос, пропуская её между пальцами, словно оценивая качество шёлка. Потом взяла меня за подбородок и повернула голову, рассматривая профиль.

– Это потрясающе! – воскликнула она с неподдельным восхищением в голосе. – Ну и удивила ты меня!

А вот я не знала, радоваться мне её комплиментам или уже начинать бояться. Потому что всё это начинало наводить на меня панический страх. В её тоне было что-то хищническое, словно она рассматривала не человека, а товар. И я всё отчётливее понимала, что попала в какую-то очень странную и опасную историю.

***

Глава 17

Нина

Чем больше Красавина рассматривала меня и восхищалась моей внешностью, тем сильнее я напрягалась. Её взгляд скользил по мне словно сканер, изучая каждую деталь, каждую черточку лица, и от этого пристального внимания мне становилось не по себе. И если кому-то, возможно, были бы приятны эти слова восхищения, но только не мне. Сама не знаю почему, но я чувствовала в этих медовых речах подвох или какой-то скрытый, зловещий смысл. Словно она заманивала меня этими льстивыми словами в хитро расставленную западню, которая вот-вот должна была за мной безжалостно захлопнуться.

Инстинкт самосохранения кричал мне, что нужно немедленно уходить, но любопытство и отчаянная нужда в деньгах заставляли меня оставаться и слушать дальше.

– Ника, ты можешь сказать, что тебе от меня нужно конкретно! – строго произнесла я, стараясь придать своему голосу уверенности, которой на самом деле не чувствовала.

– Я же сказала, что ты должна сделать так, чтобы один мужчина влюбился в тебя, – повторила Красавина с той же загадочной улыбкой, и по её интонации я поняла, что дальше свой коварный план действий она мне раскрывать не собирается.

В её голосе звучала какая-то холодная решимость, которая заставила меня поёжиться.

– Зачем тебе это? Кто этот мужчина? – задала я следующие логичные вопросы, пытаясь хоть что-то понять в этой странной ситуации.

– Нина, а вот это тебя абсолютно не касается, – резко ответила она, и её лицо на мгновение стало жёстким, почти злым. – Дальнейшие распоряжения ты получишь только тогда, когда он будет от тебя без ума. И ни минутой раньше.

– Нет, Вероника, я так не могу! – решительно отказалась я, чувствуя, как внутри всё сжимается от отвращения к этому предложению.

– Уверена? – усмехнулась Красавина, и в её усмешке было что-то хищное, торжествующее.

– Абсолютно уверена. Я не могу, и не буду играть чувствами других людей, – твёрдо пояснила я, хотя сердце болезненно сжималось при мысли о том, что я упускаю, возможно, единственный шанс помочь маме.

– Как знаешь, – равнодушно ответила Вероника, пожав плечами, но я прекрасно поняла, что равнодушие было показным, наигранным.

На самом деле мой категоричный отказ её явно задел, только признаться мне в этом она, конечно же, не могла. В её глазах мелькнуло что-то похожее на раздражение, и даже злость.

– Ты хоть понимаешь, что сама никогда не найдёшь такие огромные деньги?! – начала она давить на самое больное место. – У тебя даже отца нет, чтобы тебе помочь в трудную минуту! Кто тебе поможет? Кто даст такую сумму?

Эти слова ударили меня словно пощёчина. Она знала, куда бить, чтобы