Испытание. Цена любви. - Ирина Чардымова

– Полное преображение, – коротко сказала она администратору. – Стрижка, окрашивание, макияж, маникюр, педикюр. Сделайте из неё конфетку.

Следующие часы пролетели как в тумане. Меня мыли, стригли, красили, делали укладку. Мастера работали молча, но профессионально, словно скульпторы, создающие шедевр. Я закрыла глаза и попыталась не думать о том, что происходит, сосредоточившись на мысли о маме.

Когда всё было закончено, меня подвели к большому зеркалу. И я замерла, не узнавая себя.

На меня из зеркала смотрела совершенно другая Нина, та, которую я никогда не видела. Мои волосы превратились в роскошные локоны. Кожа сияла здоровьем, глаза казались больше и выразительнее благодаря умело наложенному макияжу. Вместо просто девушки на меня смотрела настоящая светская львица, покорительница мужских сердец.

– Нравится? – спросила Вероника, довольно улыбаясь и явно гордясь результатом.

– Нет, – честно призналась я, чувствуя себя чужой в собственном теле.

Эта девушка в зеркале была красивой, эффектной, но… не мной. Я привыкла к своей простоте, к естественности. А сейчас чувствовала себя актрисой, играющей роль.

– Да-а-а, – протянула Вероника, скрестив руки на груди и покачав головой с сожалением, – и почему такая внешность достаётся тем, кто не умеет ей пользоваться? Была бы ты, Нинка, поумнее, давно бы уже в деньгах купалась, а не на врача училась, надрываясь над учебниками. Красота это сила, это власть, это деньги. Но решать тебе. А сейчас поехали, у нас ещё много дел. Деньги, кстати, я тебе перевела.

С дрожащими руками я открыла приложение банка на своём простеньком телефоне, и увидела, что Красавина не обманула меня. На моём счету, который ещё утром был практически пустым, красовалась довольно крупная сумма денег. Ровно половина того, что было нужно на лечение моей мамы.

Я почувствовала, как слёзы подступили к глазам. Это были слёзы облегчения, надежды и одновременно страха перед тем, что мне предстоит сделать, чтобы заработать оставшуюся половину.

***

Глава 21

Нина

Увидев мою реакцию на поступившие деньги, Красавина как-то странно посмотрела на меня. И в этом взгляде не было ни капли сочувствия или понимания, скорее холодная победа и явное превосходство. Её губы слегка изогнулись в торжествующей улыбке, а глаза блеснули хищным огоньком. Да, она прекрасно понимала, что теперь я завишу от неё и её желаний, словно марионетка на ниточках. И теперь уже не важно, что она потребует, я должна буду довести дело до конца, какой бы не была цена.

Осознание собственной беспомощности накрыло меня ледяной волной. Мне вмиг стало так страшно, что захотелось всё бросить и убежать, куда глаза глядят, забыть об этой встрече как о страшном сне. Сердце бешено колотилось в груди, а во рту пересохло так, что стало трудно глотать. Но я понимала, понимала всем своим существом, что не имею права рисковать жизнью мамы. Она была единственным человеком на свете, который по-настоящему любил меня, и я готова была пойти на всё ради её спасения.

– Поехали, не будем терять время! – резким, приказным тоном скомандовала Вероника, поднимаясь с кресла и поправляя дорогую сумочку на плече.

Её голос звучал теперь совершенно по-другому, в нём не осталось и следа той мягкости и участия, которые она демонстрировала ещё полчаса назад. Теперь это был голос хозяйки, привыкшей к беспрекословному повиновению.

– Мне нужно в клинику, – ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал твёрдо, хотя внутри всё дрожало от страха и неопределённости.

– А мне нужно, чтобы ты немедленно приступила к выполнению задания! – всё тем же приказным тоном отрезала Вероника, и её лицо приобрело жёсткое, почти жестокое выражение.

Надо же, как быстро она сменила свой тон и включила власть надо мной! Ещё час назад она была участливой благотворительницей, готовой помочь в трудную минуту, а теперь превратилась в холодную повелительницу, не терпящую возражений. И ведь у неё действительно есть эта власть, власть денег, власть надо мной, власть над жизнью моей мамы.

– Я поеду с тобой, куда ты скажешь, но сначала я съезжу в клинику! – не уступала и я, собрав в кулак всё своё мужество.

Что-то внутри меня восстало против такого обращения, против попытки полностью подчинить мою волю.

– В противном случае, я верну сейчас тебе деньги и разорву наш договор, – добавила я, хотя мы обе прекрасно понимали, что это пустая угроза.

Вероника внимательно изучила моё лицо, словно оценивая степень моей решимости.

– Ладно, поехали! – не стала спорить она, махнув рукой с таким видом, словно делала мне огромное одолжение.

И уже буквально через полчаса, проведённые в напряжённом молчании в её роскошной машине, я сидела в знакомом кабинете Олега Владленовича. Стены кабинета, увешанные дипломами и благодарностями, казались мне сегодня особенно мрачными, а запах лекарств и дезинфекции вызывал тошноту.

– Вот, подпишите, – доктор протянул мне составленный договор на лечение мамы, и я заметила, как его обычно спокойные руки слегка дрожат.

Он явно волновался не меньше моего, понимая, что от этих бумаг зависит человеческая жизнь. Я, не раздумывая ни секунды, взяла ручку и подписала документы, стараясь не думать о том, какой ценой достались мне эти деньги и что мне ещё предстоит сделать, чтобы получить остальные.

– Сейчас проходите в бухгалтерию, они выпишут вам счёт, – убирая договор в папку, произнёс доктор, но я видела, что он хочет сказать что-то ещё.

– Как мама? – спросила я, хотя по его лицу уже понимала, что хороших новостей не будет.

– Всё так же, – тяжело вздохнул мужчина, и в его глазах я прочитала профессиональную усталость врача, который слишком часто становится свидетелем человеческих трагедий. – Мы делали всё, чтобы она дождалась лечения. Этих денег хватит на месяц, а потом…

– А потом я переведу остальные, – не дослушав, ответила я, хотя сама не знала, откуда возьму такую сумму.

Но сейчас это не имело значения, главное, что у мамы появился шанс, пусть и купленный такой ценой.

– Нина Александровна, простите за мой бестактный вопрос, – обратился ко мне доктор, и в его голосе звучала искренняя обеспокоенность, – у вас всё хорошо?

Его внимательный взгляд скользил по мне, отмечая перемены, которые произошли со мной буквально час назад.

– Да, всё хорошо, – ответила я, стараясь изобразить уверенность, которой не чувствовала.

– Просто я вас раньше такой никогда не видел, – добавил Олег Владленович, явно имея в виду мою изменившуюся внешность и какую-то новую, незнакомую ему напряжённость в моём поведении.

Действительно, ещё