Нежные объятия осени - Дженис Спрингер

Эллис надела свое самое любимое платье глубокого синего цвета: длина до колен, плечи оголены, сшито по фигуре. В нем она выглядела очень эффектно. Выбрав подходящие украшения, Эллис надела их, затем уложила волосы, подкрасила ресницы и взглянула на часы — до встречи с Оливером оставалось еще тридцать минут.

Она страшно нервничала, сама не понимая почему. Причин для беспокойства не было никаких. Эллис уже не в первый раз собиралась на свидание вслепую. И поскольку она ничего от них не ждала, то никогда и не разочаровывалась.

Эллис была уверена, что и это свидание закончится банальным «еще созвонимся» или «в ближайшее время я буду занят». Первая фраза означала, что она мужчине понравилась и он не прочь повидаться еще раз. Вторая не оставляла никаких шансов на повторную встречу. И хотя Эллис крайне редко давали от ворот поворот, сама она в любом случае не была настроена на продолжение отношений.

Обычно Эллис из вежливости соглашалась на второе свидание, а потом ясно давала понять, что оно также было и последним. Никто из присланных Терезой мужчин не заставил трепетать ее сердце. Увы.

Эллис не рассчитывала, что Оливер окажется «тем самым». Она считала себя холодной и бесчувственной. Ей даже секс не был нужен. Откровенно говоря, после болезненного расставания с Джимом она спала только с тремя мужчинами. И ни один из них не смог бы похвастаться тем, что разбудил в ней страсть. Эллис перегорела. И виноват в этом был, конечно, Джим Симпсон, которому она когда-то отдала себя всю без остатка.

В дверь ее комнаты постучали. Эллис улыбнулась: племянница решила притвориться тактичной и хорошо воспитанной. Неплохо для разнообразия.

— Не заперто!

— Ух ты! — воскликнула Анжела, входя в комнату и окидывая Эллис оценивающим взглядом. — Весьма неплохо для тридцатисемилетней.

— Спасибо. — Эллис решила выпить из этого комплимента мед, а деготь оставить. — Я не выгляжу толстой в этом платье?

— Ты вообще не толстая. Жаль, что фигурой я не в тебя пошла.

— Да ты шутишь. У тебя от поклонников отбою не будет, когда подрастешь. — Эллис вспомнила недавнее признание Анжелы и прикусила губу. У девочки, как выяснилось, давно уже появились поклонники.

Анжела сделала вид, что не заметила неловкого комплимента. Она подошла к туалетному столику и принялась разглядывать стоящие на нем флакончики и коробочки.

— С кем ты идешь на свидание?

— Его зовут Оливер.

— И это все? Рост, вес, цвет глаз тебе неизвестны? А если он уродлив, как тролль?

— Я не знаю, как выглядят тролли, но уверена, что Оливер симпатичнее.

— Только потому, что твоя подружка так сказала?

— Я ей доверяю. — Эллис поправила выбившийся из прически локон и повернулась к племяннице. — Я вернусь к одиннадцати. Надеюсь, ты не будешь скучать?

Анжела опустила глаза и принялась чертить носком тапочки круги на пушистом ковре.

— Я бы не скучала, если бы ты разрешила мне развлечься.

— А ну-ка, выкладывай, что у тебя на уме! — насторожилась Эллис.

— В Смолбридже, оказывается, есть ночной клуб! — Анжела взглянула на нее. — А я так люблю танцевать!

— Прости, но я не могу тебя туда отпустить одну.

— А кто тебе сказал, что я собираюсь туда идти одна?

— Анжела, не води меня за нос! — Эллис занервничала. — О ком идет речь?

— Его зовут Алистер Брекхауз. Это он меня пригласил.

— Сын Терезы? — изумленно спросила Эллис. — Где ты с ним познакомилась?

— Я же бегаю по вечерам, забыла? Он проезжал мимо и остановился, чтобы со мной познакомиться. — Анжела вдруг расплылась в улыбке. — Он ездит на «мустанге», ты представляешь?

— Да, родители купили ему автомобиль на восемнадцатилетие. — Эллис замолчала, осознав, что именно сказала. — Анжела, но он же взрослый!

— Всего на три года старше меня.

— Ты — ребенок, а он — почти мужчина.

— И что же? Боишься, что он меня обесчестит? — Анжела захихикала.

— Пока ты живешь в моем доме, — строго сказала Эллис, — ты не будешь даже говорить о сексе!

— Не будь ханжой.

— Анжела, я тебя предупредила! Я не допущу, чтобы ты развратничала!

Анжела упала в кресло, хохоча.

— Ты такая смешная!

— Я вовсе не шучу! Мой дом — мои правила. А если они тебя не устраивают — уматывай к отцу.

Анжела перестала смеяться. Она обиженно взглянула на тетю, но вполне миролюбиво произнесла: