Нежные объятия осени - Дженис Спрингер

— Вот это вечерок вчера был! — Анжела свежим вихрем ворвалась в кухню, когда на часах не было еще и десяти. — Я спала как убитая. Я всегда крепко сплю, когда перенервничаю. Круто, правда?

Эллис, которая пила кофе, сидя за столом, неодобрительно покосилась на племянницу.

— Круто? Что за слово?

— Нормальное современное слово. — Анжела налила в стакан молока и села за стол напротив Эллис. — Поделись печеньицем, а?

Эллис пододвинула к ней тарелку.

— Ты же не ешь по утрам.

— У меня аппетит разыгрался.

— Ешь на здоровье. Я испекла его полчаса назад.

Вообще-то она была приятно удивлена, что племянница так быстро оправилась от потрясения, которое испытала вчера вечером. Эллис боялась, что Анжела замкнется в себе и будет вздрагивать от каждого шороха. Однако, по-видимому, современные тинейджеры имели крепчайшую нервную систему. Анжела перестала нервничать, как только Эллис рассказала ей о заблуждении Джима. Более того, девчонка пришла в неописуемый восторг, когда узнала, что Симпсон целых полдня считал ее своей дочерью.

— Интересно, он был бы хорошим отцом? — рассуждала она целый вечер, подобными разговорами доводя Эллис до исступления. — Лучше, чем мой родной? Джим дарил бы мне подарки? Разрешал бы покататься на своей машине?

— Вот пойди и спроси у него сама, — раздраженно отвечала Эллис, — а от меня отстань.

Этим утром, как только Анжела вновь упомянула Джима, Эллис стукнула кулаком по столу и решительно заявила:

— Хватит уже говорить о нем! В этом доме запрещено произносить имя Джима Симпсона.

— Ты только что его сама произнесла.

— В последний раз.

— А почему он тебя бросил?

— Я не стану отвечать на этот вопрос.

— Почему? — не сдавалась Анжела.

— Потому, что я не хочу об этом говорить!

— Почему?

Ну вот, только я решила, что полюбила эту девчонку, как она все испортила! — подумала Эллис.

Неожиданно Анжела заерзала на стуле. Ha ее губах появилась хитрющая улыбка, которая заставила Эллис насторожиться.

— Ты сказала, что нельзя произносить имя сама знаешь кого…

— Верно.

— Тогда как же к нему обращаться, если он сюда придет?

— Ха! С чего это ты решила, что он может заявиться в мой дом?

— Потому что я его вижу. Вон он идет по дорожке.

Эллис так резко обернулась, что едва не упала. Она уставилась в окно, не веря своим глазам. Анжела вовсе не шутила. Джим Симпсон, с двумя большими букетами цветов в руках, направлялся прямо к входной двери.

— У этого человека нет совести! — воскликнула Эллис.

— А по-моему, цветы, которые он несет, говорят об обратном. Чур, мой букет тот, который побольше.

Не успела Эллис и слова сказать, как Анжела выскочила в холл и распахнула входную дверь. Послышалось невнятное бормотание Джима, затем раздался веселый голосок Анжелы, зашуршали обертки букетов, затопали тяжелые ботинки, и наконец Джим Симпсон собственной персоной появился на кухне.

За секунду до его вторжения Эллис машинально взбила локоны и взглянула на свое отражение в металлической блестящей кастрюле. Поймав себя на месте преступления, Эллис сконфуженно покраснела. Стоит ли говорить, что Джим Симпсон появился перед обозленной женщиной, готовой растерзать любого, кто косо на нее посмотрит?

— Зачем пришел? — спросила она резко.

— Извиниться за вчерашнее. — Он широко улыбнулся и протянул ей букет. — Анжела, как оказалось, уже простила меня.

— Ну а мне твои извинения ни к чему. Так что не смею задерживать.

— Что, даже чаю не предложишь? — поддел он ее. — А мне говорили, что ты самая гостеприимная хозяйка в Смолбридже.

— Тебя обманули. Забирай свой безвкусный букет и выметайся отсюда.

Джим положил цветы на кухонный стол и приблизился к Эллис. Она вытянула вперед руки и строго произнесла:

— Ни шагу дальше.

— Ты не с той ноги встала, дорогая?

— Даже если и не с той, тебе какое дело?

— Да куда же подевалась истинная леди? Разве так разговаривают с гостями?

— С незваными только так и разговаривают:

— Эллис, я пришел, чтобы предложить перемирие. На твоем месте я бы воспользовался моментом. Другого шанса у тебя может и не быть.

— Какая наглость! — поразилась она. — Джим Симпсон, ты действительно до сих пор считаешь, что мир вертится вокруг тебя одного?

— Я оптимист.

— Ты самоуверенная скотина.

— Ну вот, ты уже опустилась до оскорблений.

— Ты еще не то от меня услышишь, если немедленно отсюда не уберешься.

— Раньше ты не была такой злюкой, — вкрадчиво заговорил он, бесстыже заглядывая в вырез ее домашнего шелкового халатика. — Всегда одергивала себя, когда начинала сердиться. А знаешь, такой ты мне нравишься больше.

— Неслыханная дерзость! Ты еще смеешь со мной заигрывать?

— Не вижу причин, чтобы этого не делать.