Пепел Элларии - Джулия Фокс

В проеме стоял Каин. В тусклом лунном свете его доспех, казалось, поглощал остатки тепла. Маска-череп смотрела прямо на меня. Он что, и спит в этом? Через связь я почувствовала, как его Пустота коснулась моего сознания.

— Твой страх фонит на весь дом, Ведьма. Что случилось? Кто-то был в коридоре? — его голос прозвучал как лязг засова.

Я сжала пальцами одеяло, стараясь выровнять дыхание. Я не могла выдать Люциана и Селену. Не знаю, может ли мой длинный язык стоить им жизни.

— Просто кошмар, — выдохнула я, надеясь, что он не распознает ложь за общим фоном тревоги. — Этот дом кажется слишком живым для покойника.

Каин зашёл в комнату, и его шаги по скрипучим половицам отозвались во мне дрожью. Он остановился у окна, не сводя с меня неживого взгляда своих глазниц.

— Нам нужны твои силы завтра.

— Каин, — я позвала его раньше, чем успела подумать. Он замер. — Ты ведь тоже был человеком. До всего этого. До того, как стал... этой чёрной сталью.

Он отвернулся к окну. Казалось, он даже не дышит.

— Я и сейчас человек. Но... это было слишком давно, чтобы иметь значение.

— И всё же. У тебя был дом? Семья? — я подалась вперёд. — Кем ты был до того, как тебя забрал Орден?

Каин молчал так долго, что я решила — он просто уйдет. Но потом он заговорил:

— Я был сыном кузнеца в южных поместьях Миридана. Помню запах раскаленного металла и тяжесть молота. Помню, как отец злился, когда я портил заготовки. А потом Разлом настиг и нас. Жнецы нашли меня в лесу через неделю — я был единственным выжившим в округе, но тронутым гнилью. Они дали мне выбор: сдохнуть от безумия или надеть маску.

Он резко повернул голову в мою сторону.

— Теперь твоя очередь, Ведьма. Расскажи мне про свой «идеальный мир». Ты ведь не всегда сидела в библиотеках. У тебя наверняка был кто-то. Муж?

Я горько усмехнулась, глядя в пустоту перед собой. Перед глазами всплыло лицо — размытое, как отражение в мутной воде.

— Да... Жених был... Его звали Алданис. Сын винодела из долины. Мы должны были пожениться в день летнего солнцестояния. Он обещал построить нам дом у реки, где всегда пахнет мятой и влажным клевером.

— Как слащаво. Не поздновато в твои года для женихов?

Я глубоко вздохнула. Не знаю, какой физический возраст у меня сейчас, но мне было двадцать шесть на момент заточения. И это вправду было очень поздним возрастом, но... Я потратила всё юношество на обучение и скитания в побеге от инквизиции.

— Разве для любви возраст важен? Если бы он только был тут...

Каин молчал. Через связь я почувствовала не жалость, словно Жнецы не умели жалеть. Это было нечто другое: глухое эхо узнавания и боли.

— Твоего Алданиса давно нет, — наконец сказал он, и на этот раз в его словах не было обычной издевки. Только факт. — Его кости рассыпались в прах полтора столетия назад. Тот мир сгорел. И чем быстрее ты это поймешь, тем дольше проживешь в этом.

Я замолчала, чувствуя, как по щеке вдруг начали катиться слёзы. Все, кого я знала... Их больше не было. Я всё время старалась обходить эту мысль стороной, словно всё, что происходит сейчас — затяжной сон.

Он развернулся и вышел так же бесшумно, как и зашёл. Дверь закрылась, отсекая его неприятное присутствие, но оставив меня наедине с холодной правдой. И я ненавидела Каина за то, что он эту правду озвучивает.

Глава 11. Каин

Мы добрались на шестой день. Путь к этому месту не был дорогой в привычном смысле — скорее древней тропой, почти исчезнувшей среди камней и сорной травы. Лошади шли медленно, осторожно переступая через валуны и узловатые корни деревьев, вылезшие на поверхность.

Эвелин ехала впереди вместе со мной. Она несколько раз сверялась с картой, которую мы пометили в Храме, после чего вглядывалась в очертания скал. Наконец она остановила мерина.

— Здесь.

Я огляделся. Сначала ничего не было видно — только серые скалы, густые кусты и старые деревья, чьи ветви переплелись так плотно, что закрывали небо. Потом Селена тихо сказала:

— Там.

Она указала рукой в сторону скалы. Я прищурился. Сначала показалось, что это просто тень между камнями, но, когда мы подъехали ближе, стал виден вход: каменная арка, почти полностью скрытая плющом, она потемнела от времени, а часть кладки обвалилась. Когда-то это место действительно было зданием. Небольшим.

— Храм? — спросил Люциан, в его голосе прозвучало сомнение.

Эвелин покачала головой.

— Возможно. Иногда ведьмы использовали такие места.

Я спрыгнул на землю, доспех отозвался лязгом. Моя вороная недовольно всхрапнула, прядая ушами в сторону темного зева арки. Она чувствовала запах старой пыли и запустения. Я коротко похлопал её по шее, заставляя стоять смирно, и передал поводья подошедшему Рэйгару.

— Что должно быть внутри?

— Книги. Записи и свитки.

Рэйгар уже обходил вход. Он провел рукой в перчатке по камню, потом замер.

— Дверей вообще нет.

— Были, — Селена указала на сломанные, ржавые петли в стене.

Я подошел ближе и сразу понял: камень вокруг входа был поцарапан. Не временем — металлом.

— Похоже, мы не первые, — тихо выдохнул Люциан.

Эвелин остановилась у порога, на мгновение замешкавшись, а затем шагнула вперёд. Мы последовали за ней.

Внутри царил полумрак. Свет из проема падал на каменный пол, освещая лишь малую часть помещения. Когда глаза привыкли, стало видно остальное. И я сразу понял, что надежды почти нет.

Полки вдоль стен были вырваны, некоторые сломаны; книги лежали на полу, их страницы рассыпались от времени или были варварски разорваны; в углу валялись разбитые ящики; на полу гнили клочки бумаги, потемневшие от сырости.

— Кто-то хорошо здесь поработал, — тихо сказал Люциан.

Рэйгар подошел к одной из полок и поднял книгу. Она тут же рассыпалась в его пальцах, превратившись в труху.

— Давно.

— Десяток лет минимум, — добавила Селена, осматривая стены.

Я посмотрел на Эвелин. Она медленно ходила между обломками, поднимая страницы и пытаясь их читать. Но почти все записи были уничтожены: разорваны, сгнили или выцвели. Я услышал, как она тихо выдохнула:

— Нет...

Она подняла ещё один лист, потом другой. Слова на них были