Девичник - Карен МакКаллах Лютц

Добравшись до школы, Зейди зашла в учительскую, чтобы спрятать свой ленч в холодильник. Она запихнула его в единственное свободное место, рядом с контейнером «Тапперуэр», полным лапши быстрого приготовления, который стоял там с тех пор, как она пришла сюда работать учительницей. Возможно, теперь в нем обитает колония морских обезьян или какая-нибудь революционная плесень, способная излечить рак, но никому не хватает храбрости открыть крышку.

Когда она приготовила себе чашку зеленого чая, вошла Нэнси, раскрасневшаяся от удовольствия. С коралловой помадой на больших фальшивых губах.

— Ты не поверишь, какое у меня вчера вечером было свидание.

— Дай попробую угадать. Он вытащил свой пенис прямо в ресторане?

Нэнси закатила глаза на замечание Зейди, показывая, что она, естественно, слишком мудра, чтобы встречаться с кем-то подобным.

— Нет… Это был идеальный джентльмен. Это было самое лучшее второе свидание из всех, какие у меня когда-либо были.

— Второе свидание? Поздравляю. Как его зовут?

На Зейди все это не произвело впечатления, ей было неинтересно, но Нэнси не догоняла.

— Дэррил.

Зейди прикусила язык. Разве Нэнси не понимает, что за всю обширную и далеко идущую историю мира никогда не существовало классного парня по имени Дэррил?

— И у него есть брат по имени Даг, неженатый, если тебе интересно.

Вряд ли что-то было интересно Зейди меньше, чем этот Даг. Может быть, детали пластической хирургии. Расход топлива ее машины. Любовная жизнь Джей Ло.

Нэнси поставила свой ленч в холодильник и весело захлопнула его бедром. Она явно была в приподнятом настроении.

— Ему тридцать пять, и он инженер, занимающийся программным обеспечением.

И тут у Зейди неожиданно появилась мысль. Даг показался ей безобидным человеком, с которым она, вероятно, сможет уговорить себя пойти на свидание и в результате заставить Грея, Дориан и доктора Рид заткнуться насчет их настырного «тебе следует пойти на свидание».

— Есть какие-нибудь явные недостатки?

— Я его не видела, но если он хоть сколько-нибудь похож на Дэррила, то тебе повезло.

Долорес встала из-за стола, где поглощала миску хлопьев «Лаки Чармз».

— Ты действительно рассматриваешь этот вариант?

Черт, нет, сейчас не пора, но она может справиться со своими желаниями и сделать вид, что пора доказать, что не пора, тем, кто настаивает, что пора.

Нэнси с ликованием хлопнула в ладоши:

— Это будет так весело! Мы все вчетвером за обедом!

Зейди подумала было протестовать, но потом поняла, что на самом деле это может оказаться благоприятным раскладом. Хотя и неприятно будет наблюдать за Нэнси на свидании, но по крайней мере ей не придется самой вести беседу.

— Ага. Хорошо.

— Ты свободна в субботу?

— К сожалению, да.

Долорес удивленно покачала головой:

— Я уже начинала думать, что этот день никогда не наступит.

Зейди была уверена, что этот день никогда не наступит. Теперь, когда это случилось, Вселенная казалась несколько искаженной.

— Я позвоню Дэррилу, и мы проработаем детали. — Нэнси обняла Зейди, довольная, как клоун, тем, что участвует в том, что в ее воображении ей, очевидно, представлялось будущим идеальным романом.

Зейди вошла в класс, и живот у нее ныл от страха. Она ничего не знала о Даге. Он мог оказаться мерзким. Он мог оказаться потрясающим. Он мог возненавидеть ее с первого взгляда. Она могла испытать отвращение от одного звука его голоса. И все эти усилия — только для того, чтобы заставить друзей заткнуться? Она была слишком уж уступчива.

Прозвенел звонок, и ученики, пришедшие на первый урок, заняли свои места. Джессика Мар тин подняла руку, похоже, для того, чтобы продемонстрировать свой маникюр.

— Ну, хорошо, я знаю, что Уильям Фолкнер считается гением, и все такое, но… дело во мне, или первые три главы «Как я умирал» полностью бессвязные? Кто эти люди? О чем, черт возьми, они разговаривают? И почему они все время повторяют друг друга?

Зейди нужно было тщательно продумать ответ. Она была полностью согласна с Джессикой, но признаться в этом было бы неполиткорректно.

— Ну, вы должны помнить, что это история о людях, живущих в другое время и в другом месте.

— Да, но зачем Фолкнеру понадобилось писать об этих людях? Они скучные.

— Просто подумайте об этом как об окне в ту часть человечества, которую вам никак иначе никогда не удастся увидеть, — ответила Зейди.

— Хорошо, но, может быть, в следующий раз вы сможете подобрать более интересную книгу? Мне все равно, где эти люди хоронят свою мать. Это тупо.

— Я постараюсь.

Зейди могла бы объяснить Джессике, что книги подбирает завуч, а не она, но зачем утруждать себя? Она только что потратила все утро на то, чтобы объяснить доктору Рид, что ей не нужно идти на свидание, а теперь она на него идет. Люди не слушают. Так зачем утруждать себя разговорами? Они услышат только то, что хотят услышать, или вообще проигнорируют тебя.

Ей пришло в голову, что это, наверное, неправильные взгляды для учителя.

В субботу утром Зейди решила пойти в спортзал. В последний раз она была там по меньшей мере месяц назад, и это показалось ей достойным занятием перед свиданием. По крайней мере, оно отвлечет ее от мысли о том, что скоро она будет говорить что-то вроде: «Ну а как ты любишь развлекаться?»

Она натянула малюсенькую майку и шорты и позвонила Грею, чтобы встретиться с ним там. В зале насчитывалось несколько миллионов кардиотренажеров, все они были повернуты к огромному окну, выходящему на бульвар Вентура, как будто вид потока машин вдохновляет. Пока они катались на соседних велотренажерах, Грей взглянул на нее и протянул отпитую наполовину банку «Рэдбулла».