Учебный роман - Кристин Уокер

– Я не против, если за Сэм будет присматривать еще и Тодд. – Но потом мистер Пиклер встал бочком и показал на меня пальцем: – Но повышения оплаты не ждите! – И рассмеялся. Я тоже рассмеялась, потому что того требовала ситуация – он же мой босс. – Вообще-то сегодня тепло, так что можешь взять Сэм и зайти за Тоддом, проверите, дома ли он.

– Прекрасная идея, мистер Пиклер! – сказала я, улыбнувшись со всем своим сарказмом. Но он его не считал. – Так и сделаем.

– Тодд живет в доме… – Он постукивал пальцем, считая. – Думаю, в триста девятнадцатом. В пятом по правую руку.

– Ага! Спасибо!

Сэм слетела вниз по лестнице:

– Фиона! Наконец ты пришла! Я ждала тебя целую вечность. – Она подскочила ко мне и обняла, и ее светлые с рыжиной волосы зацепились за мои очки. – Ай! – вскрикнула она.

Я сняла очки и осторожно распутала волосы. Эта прядь так и осталась торчать, хотя в глаза это не бросалось, потому что Сэм вообще была довольно лохматой. Эта девчонка очень не любила, чтобы ее расчесывал кто-то другой, а сама постоянно забывала. Ее мать это просто с ума сводило. Но еще больше ее раздражало, как Сэм одевается – почти как я. У нас был такой девиз: «Чисто и налазит? Можно надевать». Хотя даже чистотой одежды иногда можно было пренебречь. Сегодня как раз был один из таких дней: на персиковой майке Сэм красовался красный потек. Наверное, вишневое мороженое ела.

Ее папа поправил манжеты и галстук:

– Мы с мамой вернемся около одиннадцати. – Потом он крикнул: – Виктория! Время! – Поцеловал Сэм в макушку: – Постарайся не слишком усложнять Фионе жизнь, моя обезьянка.

– Ясно, мой питекантроп, – ответила Сэм. – Слишком не буду, только немножечко.

– Знаешь что? Сегодня Фиона познакомит тебя со своим другом. Разве не здорово?

– Ого! С кем? Кто это, Фиона?

Но я не успела ответить, потому что по лестнице сошла миссис Пиклер в вечернем платье, напевая:

– Покаааа, Сэээми. Я тебя обожааааю. – Она попробовала пригладить дочке волосы и несколько раз поцеловала ее в лоб, оставив на нем бордовые отпечатки губ. На выходе она помахала нам с Сэм рукой: – Привет, Фиона. И пока.

– Хорошего вечера. – Сэм закрыла дверь. – Ну и ладно.

Я вытерла следы поцелуев с ее лба пальцем. Сэм оттолкнула руку.

– Ну, и с кем ты меня познакомишь? – настойчиво переспросила она.

– Увидишь. Обувайся.

– Зачем?

– Пойдем на прогулку.

– На прогулку? Мы же никогда не ходим на прогулку, – сказала она. Потом открыла шкаф и полезла за обувью. – Это же спорт. А ты его ненавидишь.

– Это верно, – согласилась я. – Тогда мы пойдем очень медленно. Даже, пожалуй, поплетемся.

– Или потащимся. – Сев на нижнюю ступеньку, Сэм принялась натягивать фиолетовые тряпичные кеды, даже не развязав шнурки.

– Потащимся, это ты хорошо придумала! Потащимся с большим-большим трудом.

Девочка подскочила:

– Да, сегодня отличный вечер, чтобы куда-нибудь потащиться.

– Ну, тащимся? – Я услужливо согнула локоть.

– Тащимся. – Она взяла меня под руку.

Было еще светло, но солнце уже клонилось к закату. Вечером всегда кажется, что все подсвечено сбоку специальным прожектором. А еще в такое время всегда тихо. Я думаю, что планета зевает, прежде чем отойти ко сну.

– Ну, и куда мы тащимся? – спросила Сэм.

– Недалеко, – ответила я.

Если повезет, то мы Тодда не застанем, потому что он в это время наверняка обжимается где-нибудь с Амандой. Но напомню, удача редко бывает на моей стороне.

Я положила руки на плечи Сэм и принялась направлять ее то вправо, то влево, петляя по тротуару.

– А потом что будем делать? – Сэм повернулась ко мне лицом и пошла задом, одну руку положив себе на бедро, а второй размахивая в воздухе.

– Не знаю, никак не могла решить, стоит нам посмотреть ужастик или, наоборот, что-нибудь романтичное, поэтому разложила карты Таро. Но поскольку гадать-то я не умею, я сказала себе: «Да брось ты все это!» – и скинула их на пол. И знаешь, что случилось? Одна карта с сердечком оказалась на самом верху, так что я сказала: «Это знак!» Значит, мы будем смотреть какой-нибудь романтический фильм. «Шестнадцать свечей». Наш любимый. Согласна?

– Конечно.

Я была готова ради нее на что угодно. У меня самой нет ни братьев, ни сестер, поэтому я считаю Сэм своей сестренкой. К тому же, если ее разозлить, она бесится, как кошка после купания. Я видела это лишь несколько раз, и злила ее не я. Я предпочитаю радовать ребенка.

Сэм не смолкала:

– Может, еще и ногти накрасим? Мама купила новый пузырек. «Страстная слива». Похож на фиолетовый, ты же знаешь, как я его люблю. Хотя лак не особо фиолетовый, то есть он как будто фиолетовый, но очень-очень темный, представляешь?

– Конечно.

Хоть Сэм обычно выглядела как мальчишка, она любила иногда прихорашиваться в шутку. Она и из меня изо всех сил пыталась сделать гламурную красотку. Один раз настояла на том, чтобы меня накрасить: ярко-красный лак, такая же яркая помада, черная подводка и черная тушь. Девочке казалось, что я выгляжу божественно. А самой себе я напоминала распаленного вампира после трапезы.

– Можно я буду сидеть до полуночи? – спросила она.

– До девяти.

– Может, до одиннадцати?

– До десяти.

– Ладно, договорились.

Мы каждый раз торговались подобным образом, хотя я все равно позволяла Сэм ложиться спать, когда ей этого захочется. В итоге она обычно засыпала на диване где-то в полдесятого.

– Только родителям не рассказывай.

– Ни за что! – со смехом согласилась Сэм.

– Клянешься мизинцем?

– Клянусь! – И мы сцепились мизинцами.

Мы подходили к дому Тодда.

– Вот, сюда мы и идем, – сказала я.

Сэм побежала к двери и позвонила. Я не успела ее остановить. Я-то собиралась тихонько постучать и на цыпочках удалиться. Но Сэм надавила на кнопку звонка раз пять.

Никто не открыл, и я решила, что пронесло. Но когда мы отходили от дома, к нему подъехал серебристый мини-вен. За рулем сидел Господин Обосрашка. По глазам было видно, что он пытается понять, во-первых, что я тут делаю, а во-вторых – не оставила ли я под порогом взрывчатку. Медленно открыв дверцу, он вышел. Ни на секунду не сводя с меня взгляда.

– Клевая тачка, – сказала я.

– Лучше, чем пешком, телочка из центра.

– Как ты узнал, что я живу в центре? – спросила я с умным видом.

Тодд ухмыльнулся: