В вихре перемен - Френсин Паскаль

В понедельник утром Элизабет открыла ящик своей парты и принялась с озабоченным видом что-то искать среди аккуратно сложенных книг. Все шло не так, и мир казался куда менее прекрасным, чем в прошлую пятницу. Еще за завтраком, намазывая масло на поджаренный хлебец, Джессика заметила:

– Что-то неладное творится с моей любимой сестричкой.

Элизабет проигнорировала ядовитое замечание. У нее и без Джес настроение было хуже некуда.

Ночью она почти не спала: засиделась допоздна над программой карнавала, а когда наконец легла, долго не могла уснуть. Перед глазами стояло огорченное лицо Тодда после их визита к миссис Морроу. Он не поцеловал ее на прощание, не позвонил вечером, как обычно. Хуже того, утром друг не встретил ее у стоянки машин возле школы. А ведь она специально пришла пораньше, чтобы увидеться с ним.

Вдруг за спиной у Элизабет раздался робкий голос:

– Лиз, можно с тобой поговорить наедине?

Девушка обернулась, и лицо ее просветлело:

– Конечно, Регина. Может, пойдем в редакцию «Оракула» и там спокойно сядем? – быстро предложила Элизабет.

По выражению лица подруги ей стало ясно, что той хочется многое обсудить.

– А здесь уютно, – отметила Регина, оглядывая небольшую комнату, уставленную печатными машинками и заваленную горами бумаг.

– Во всяком случае, удобно, – улыбнулась Лиз, пододвигая второй стул. – А вот Джессика говорит, что здесь чудовищно.

«Регина сегодня какая-то другая, – пронеслось в голове у Элизабет, пока она усаживалась и незаметно присматривалась к побледневшей красавице. – Она кажется старше и намного серьезнее. Похоже, произошло что-то важное».

– Лиз, – заговорила девушка. – Боюсь, что я не смогу участвовать в показе моделей в эту субботу. Только не волнуйся, – поспешила добавить она, увидев тревогу на лице Элизабет. – Мама что-нибудь придумает вместо этого, хотя ей будет очень нелегко. У нас столько всего произошло, она очень перенервничала и вряд ли сможет как следует вам помочь.

– Ничего страшного, – успокоила ее Элизабет. – Хотя мне очень жаль, что ты не будешь принимать участия. Что-нибудь случилось?

– В пятницу утром я улетаю в Швейцарию, – покраснев, тихо промолвила Регина. – Мама сказала мне, что говорила с тобой, Лиз. Так что тебе все известно о лечении. И спасибо, что никому об этом не рассказала. Мне необходимо, чтобы до моего отъезда никто об этом не узнал.

Лиз ласково пожала девушке руку.

– Я так рада за тебя! – Ее голос дрогнул от волнения. – Я буду по тебе скучать, Регина. Но как же чудесно будет, когда ты вернешься!

– К сожалению, нет стопроцентной гарантии, что слух восстановят полностью, – предупредила ее Регина. – Предстоит много исследований… но, так или иначе, попробовать надо. Я тоже буду по тебе скучать, Лиз, – добавила она порывисто. – Ты была прекрасным другом.

Элизабет задумчиво теребила лист бумаги.

– А как к этому отнесся Брюс?

Регина покраснела, на глаза ее навернулись слезы. Наконец она произнесла отвернувшись:

– Он не знает. Мы не говорили после того, как я приняла решение.

– Но у вас все в порядке?

Девушка замотала головой, по щекам текли слезы.

– Лиз! – всхлипнула она. – Я была такой дурой!

И Регина сквозь рыдания поведала подруге обо всем, умолчав только о роли Джессики в этой истории.

– Невероятно, – пробормотала Элизабет, выслушав грустное признание. – Порой мне хочется убить Брюса Пэтмена, ей-богу!

– Я действительно слишком доверчива, да? – прошептала Регина, ища носовой платок.

– Нет-нет. – Элизабет обняла ее. – Но теперь, когда ты обо всем рассказала, признаюсь тебе, меня с самого начала не радовала твоя дружба с этим типом. Он тебя недостоин. Считаю, ты приняла правильное решение. Пусть нет полной гарантии, но, если ты не воспользуешься такой возможностью, потом никогда себе этого не простишь.