Мексиканские страсти - Барб Хэн

Но может быть, у него долги, страсть к азартным играм или серьезно болен ребенок? Если коррумпированный агент не дурак, он не станет напоказ швыряться деньгами, а прибережет их на будущее. С другой стороны, человек, который заботится о будущем, не замарает себя криминалом.

А вдруг его шантажируют? Да мало ли что?

Рид приблизился к дому. Шторы в гостиной были открыты, и сквозь щели в деревянных жалюзи отлично просматривалась вся комната целиком. Скромная обстановка, простая мебель. Детские качели, манеж и игрушки на полу – как и в любой молодой семье с маленьким ребенком.

Ни сигнализации, ни собаки. Словом, никакой охранной системы. А он-то думал, что Тейлор параноик. Еще одна неувязка.

Рид обошел вокруг, проверил все окна и двери, ища способ попасть в дом. Все двенадцать окон и две двери были заперты, но потенциально могли пригодиться ему на обратном пути.

Парадная дверь сделана из прочного дерева – такую быстро не взломаешь. Зато дверь черного хода, которая ведет на кухню, наполовину стеклянная. Рид снял жилет, затем футболку и намотал ее на кулак, как боксер защитную ленту.

Где-то залаяла собака. Рид беззвучно выругался. Он не уйдет отсюда, пока не узнает ответа на свои вопросы. Во что бы то ни стало он должен допросить Тейлора. Это ключ к решению головоломки.

Выбив стекло, Рид сунул руку в проем и повернул внутренний замок. Дверь открылась. Он вошел не сразу, а прежде надел футболку и бронежилет – помня, как опасны предатели.

Тишину в доме нарушало лишь тиканье часов на кухонной стене. С пистолетом на изготовку Рид шагнул в коридор, ведущий из кухни к спальням, и остолбенел. В лицо ему смотрел ствол другого «глока», целя прямо между глаз.

– Что вы здесь делаете, агент Кэмпбелл? – спросил Стивен.

– Опусти свою пушку, и я тебе объясню, – нарочито спокойным тоном ответил Рид.

– Нет, сначала объясни.

Рид заметил, что руки у Тейлора дрожат. Он был в пижамных штанах и футболке. Не успел, наверное, надеть свой кевларовый бронежилет. Один выстрел – и в груди у него будет большая дыра. Плохо только, что бронежилет не спасает от выстрелов в голову. Оба они отличные стрелки, у них на службе других не держат.

– Нам нужно поговорить.

– Среди ночи? Почему такая срочность?

Ни один, ни другой не опускали оружия.

– Это насчет женщины. – Рид попятился, ища какое-нибудь укрытие, за которым можно спрятаться от пули. Если этот парень водит дружбу с Дуэно, застрелить человека ему ничего не стоит.

И все-таки не верится… Ни единого намека. Вот Кэл, допустим, ездил на машине за пятьдесят тысяч, да и район, где жил, был дороговат для его зарплаты. Он говорил, что деньги ему дают богатые родители и участие в трастовом фонде. Никто почему-то не догадался заглянуть в личное дело, где есть сведения о родителях сотрудника. Как потом выяснилось, родители Кэла – простые рабочие из Браунсвилла. Нет, не то чтобы Кэл зазывал коллег к себе на барбекю – он был не дурак, – но все-таки было известно, что деньги у него водятся.

Но тут совсем ничего. Поистине дом человека, живущего на зарплату скромного госслужащего.

– О чем ты говоришь? – Стивен сделал шаг вперед.

– Ты звонил мне сегодня днем. Предлагал забрать у меня свидетельницу.

– Да, и что? Может, я хотел помочь.

Ну да, как же!

– С чего бы тебе захотелось вместо меня писать кучу бумаг?

Стивен не отвечал. Наверняка мозги у него закипали от напряжения. Рид был уверен, что если вскрыть ему сейчас черепную коробку, то оттуда повалит пар.

– И ты собрался меня пристрелить? – спросил Тейлор.

– Я не стану стрелять, если ты не выстрелишь первым.

– Ну что ж, тогда давай поговорим без пушек.

Рид первым опустил пистолет, думая, что успеет шмыгнуть за угол, если возникнут проблемы.

И тут поблизости раздался детский плач. Тейлор невольно чертыхнулся.

– Жди тут, – со злостью велел он. – И не двигайся.

– И не двинусь, пока не получу ответы на мои вопросы. – Рид сунул пистолет в кобуру и сложил руки на груди.

– Ладно.

Тейлор пошел в конец коридора, где была спальня.

– Кира, малыш проснулся! Я на кухне с коллегой, у нас срочное дело.

Рид не слышал, что ответила Кира, но, наверное, что-то позитивное, потому что ее муж вернулся.

– Какого черта тебе надо? – спросил Тейлор, когда они сели на кухне. – Что происходит?

– Это ты мне должен рассказать.

– Что рассказать?

– Зачем тебе понадобилась моя свидетельница.

Тейлор не отвечал, разглядывая усеянный осколками стекла пол.

– Ну и дела! – Он встал, достал из шкафа швабру и стал подметать. – Мой ребенок играет здесь на полу. Жена просто взбесится, когда это увидит. Постучать, что ли, было нельзя?

Что за черт? Риду даже стало неловко.

– Брось швабру и рассказывай, в чем дело.

– Не могу! Она сейчас придет сюда за молоком.

Чертов подкаблучник! Рид резко выдохнул.

– Если тебе не нужна моя свидетельница, зачем ты звонил?

Плач становился все громче.

– Достань из холодильника бутылочку и поставь на полторы минуты в микроволновку, – велел Тейлор, оборачиваясь с несчастными видом.

Рид открыл холодильник, взял стеклянную бутылку и сунул ее в микроволновую печь.

– Сними сначала крышку! – жалобно простонал Тейлор. – Ты что, молоко никогда не грел? – При иных обстоятельствах все это было бы смешно – крутой парень, который боится вызвать гнев жены, – но только не сейчас.

Рид сделал как его просили.

– Готово. Теперь рассказывай.

Вошла жена Стивена с ребенком на руках – миловидная блондинка ростом еле-еле пять футов, да и то если наденет каблуки. Она посмотрела на пол, на Рида, затем на своего мужа:

– Что происходит? Зачем он приехал среди ночи?

Да, это все какая-то ошибка. Этот дом, жена, ребенок… Зря он к ним вломился.

– Вот, возьми, детка. – Тейлор протянул жене бутылочку с молоком. – У нас очень срочное дело, дорогая. Ты иди укладывай малыша, я сейчас вернусь.

Когда жена дала молоко ребенку, тот зачмокал и успокоился, и в груди у Рида потеплело от умиления. Но он безжалостно прогнал эту минутную слабость. Наверное, просто время такое. Днем ранее была годовщина их с Лесли несостоявшейся свадьбы. Несостоявшейся – потому что за месяц он узнал, что она ему изменяет.

Кира долгим взглядом посмотрела на мужа, потом подошла, поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку: