Меня хранит твоя любовь - Джеки Браун

— Недурное описание.

— Не ты один разбираешься в птицах.

— Я считал тебя экспертом по наскальным сизарям.

— Наскальным сизарям?

Он хмыкнул, и она поняла, что ее снова дурачат.

— Больше известным как голуби. В Детройте все ими загажено. Просто неофициальный символ города.

На вершину ближайшего дерева плюхнулась ворона и прорезала своим карканьем морозный, спокойный воздух.

— Деревня немногим отличается от города. Тоже находятся желающие пошуметь и намусорить, — заметила Роз.

— Что есть, то есть. Я где-то слышал, что если бы птичьи голоса можно было бы перевести на человеческий язык, то на фоне общего поэтического щебета резко выделялись бы вороньи ругательства.

Большая серая птица снова хрипло вскрикнула, и Роз согласилась, что резоны для подобных сравнений имеются.

— Неужели ты никогда не думала разыскать свою семью? — однажды спросила Марни, убираясь в баре после закрытия.

Роз хмуро пожала плечами.

— Нет.

И солгала. Она давно отчаялась их найти, но все равно, попадая в очередное новое место, она отыскивала в незнакомых лицах что-то знакомое — черточку, жест, что-нибудь, что могло бы идентифицировать ее иначе, чем Розалинду Беннет, порядковый номер 42577.

— Я бы не прекратила поиски до тех пор, пока не выяснила, кто они такие и почему бросили меня, — заявила Марни, засовывая в стаканчики на столах бумажные салфетки.

— Брось, Марни, — призвал ее Мейсон из-за стойки.

Но его строгая команда не произвела никакого впечатления на неугомонную сестру.

— Ты же можешь ей помочь, Мейс. — Она повернулась к Роз и добавила: — У Мейсона талант к таким задачам. Говорил он тебе, что раньше был частным детективом?

— Упоминал, — ответила Роз.

— У тебя до сих пор есть контакты в Детройте, Мейсон. Возможно, хватит нескольких телефонных звонков, чтобы определить, где следует искать.

— Марни… — предостерегающе начал он, но, как обычно, сестра лишь отмахнулась.

— Если ты решил скрываться в Гавани шансов, то вполне можешь сделать что-нибудь полезное.

— Проклятие, Марни! Почему ты все время лезешь не в свое дело? Может, Рози не хочет ничего знать о своей семье? А мне не нужны лишние напоминания о… — Мейсон начал разминать плечо, словно пытаясь избавиться от ноющей боли. — Я покинул Детройт не без причины, как тебе известно. И я вовсе не скрываюсь. Мне хочется быть среди реальных, настоящих людей. А здесь народ говорит то, что думает.

— Да, это здорово, — согласилась Марни, ни в коей мере не смущенная взрывом ярости брата. — Честность и надежность — извечно значимые качества, никогда не выходящие из моды. — Она улыбнулась, явно довольная собой. — Отличный лозунг для избирательной кампании.

— Бог мой! Ты никогда не заткнешься! — разбушевался Мейсон. — Сперва требуешь от меня покопаться в прошлом Рози, потом заводишь волынку о стратегии выборов!

— Диана Сазерленд из демократической партии Мичигана считает, что ты — тот человек, что им нужен.

— Откуда ты можешь знать, что считает Диана Сазерленд?

Марни презрительно сморщила нос.

— Я поговорила с ней тем вечером, когда ты был слишком занят, смешивая напитки для всякой шушеры.

Его лицо окаменело.

— Я ее сюда не приглашал. Я бизнесмен, а не…

— Слуга народа? — продолжила за него Марни.

— Политика — игра, затрагивающая специфические интересы конкретных лиц и денежные вопросы. Одна большая схватка за власть, где все сводится к персональным амбициям. Что до избирателей, то забудь о них. Они требуются только в момент выборов. Дальше об их потребностях никто не вспомнит.

— Но кое-кто может и должен вспомнить, — настаивала Марни. — И ты был бы именно таким законодателем. Слугой народа. А не просто политиком.

— Ты закончишь когда-нибудь? Твои приставания меня утомили.

— Кому-то следует на тебя давить, — едко возразила Марни. И повернулась к Роз: — Ты ведь проголосовала бы за него, Рози?

— Я не имею права голосовать. Мне никогда не проходилось жить на одном месте достаточно долго, чтобы зарегистрироваться.

Но Марни хваткой походила на питбуля, вцепившегося в загривок своей жертве.

— Вот, гляди, Мейс, ты мог бы стать кумиром для таких, как Рози. Людей, которые в другом случае не имели бы права голоса в нашем так называемом демократическом обществе.

Пробурчав проклятие, Мейсон скрылся в направлении офиса. Насладившись треском захлопнувшейся за ним двери, Марни подмигнула Роз.

— Ничего, сломается, — сказала она. — И я уверена, что он согласится и тебе помочь.

— Я не желаю его помощи, — печально ответила Роз. — Не хочу… никого искать.

Забрав с собой швабру и ведро, она отправилась в кухню, предпочтя грязные полы и не завуалированные оскорбления Бергена благожелательным приставаниям Марни.

Но ночью мысли не девали Роз уснуть. Лежа без сна на сбившемся в комки матрасе, она следила за лучом маяка, прорезающим темное небо, и размышляла, что бы сказала матери, если бы представился шанс ее увидеть.

Помнишь меня?

Что ты делала последние двадцать лет?

Не тосковала обо мне?

И самый жгучий среди вопросов:

Почему ты от меня отказалась?