Потерянный рай - Ронда Гарднер

— Вы не скучаете по Лондону? — небрежно спросил Джошуа, осторожно и искусно объезжая стадо коров, медленно шедших на пастбище после дойки.

— Я боялась этого, — неторопливо ответила Клеменси. — Но нет, не скучаю. — Она посмотрела на лазурное небо. — Особенно в такую погоду, как сегодня, — печально добавила она.

— В такую погоду хочется побродить по холмам Пербек, а не пробиваться сквозь толпу на переполненных улицах, верно? — пробормотал Харрингтон, не сводя глаз с дороги и выезжая на шоссе с более оживленным движением.

— Угу, — согласилась Клеменси, пораженная тем, какие образы вызвали у нее эти невинные слова. Они с Джошуа рука об руку гуляют по холмам Стадленда… О боже, неужели она никогда не повзрослеет?

— Или кататься на лошадях в Новом лесу, — решительно сказала она, снова заставив Джошуа приподнять брови.

— Я думал…

— В теории мысль скакать иноходью на верном коне мне по душе, но на практике я их боюсь, — с улыбкой сказала она. Тут Джошуа свернул к станции, и она взяла жакет и сумку.

До поезда оставалось еще пять минут. Уф-ф, успели!

— Спасибо, — благодарно сказала она, берясь за ручку двери.

— Каким поездом вы собираетесь вернуться?

Она хотела провести день с матерью и вернуться рано вечером, чтобы избежать часа пик.

— Восемнадцать сорок с вокзала Ватерлоо, — сказала Клеменси, выбираясь наружу. — Но я возьму такси, — решительно бросила она и поспешила на станцию. Оказавшись на перроне, женщина нахмурилась. Если так, то зачем было называть время отправления поезда?

— Дорогая, сообщи мне сразу же, как только получишь ответ, и приезжай на ближайший уик-энд.

— Обязательно, — пообещала Клеменси, тепло улыбаясь матери. Держа в руках полные сумки — результат совместного похода по магазинам, они прошли по платформе и остановились у полупустого вагона.

— Нас с отцом беспокоит, что ты живешь там совершенно одна.

— Мама, мне двадцать семь лет, — мягко сказала Клеменси.

— Там же страшная глушь!

— До деревни всего пятнадцать минут ходьбы.

— И все же было бы неплохо, если бы по соседству кто-нибудь жил.

— А там уже живут, — небрежно ответила Клеменси.

— Неужели дом Андерсона наконец купили? Ох, как я рада! Нам с отцом было ужасно неприятно, что ты живешь рядом с пустующим домом.

Клеменси скрыла улыбку. Ее досада на мать умерялась любовью.

— Симпатичные люди?

— Очень приятные. Двое маленьких детей, — решительно ответила Клеменси.

— Ах, так это семья? — Мать радостно улыбнулась. — Береги себя, милая.

— Ты тоже, мама. Передай привет папе.

Клеменси обняла мать и села в вагон, чувствуя себя слегка виноватой из-за того, что не захотела рассказать о новых соседях и даже не упомянула имени Джошуа. Она села у окна, поставила сумку рядом с собой и слегка поморщилась. «Приятные люди»? Не то слово. Когда она думала о Джошуа Харрингтоне, ей на ум приходили совсем другие слова. А думать о нем в последнее время вошло у нее в привычку, недовольно решила Клеменси.

Она откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. О господи, хоть бы ее сегодняшнее собеседование оказалось удачным!

Она увидела рослую, решительную фигуру, как только поезд затормозил у платформы. Джошуа стоял у билетной кассы. На нем были черные брюки, белая крахмальная рубашка с шелковым галстуком и безукоризненно сшитый темный пиджак, прекрасно сидевший на широких плечах. Он выглядел умопомрачительно.

Клеменси вышла на перрон и затаила дыхание, Джошуа широко улыбнулся, шагнул навстречу, и у нее едва не подкосились ноги.

— Такси, мэм? — протянул он, подойдя поближе.

Она чувствовала себя неуклюжей, как школьница, и не смогла придумать ничего лучшего, чем спросить:

— А где близнецы?

— Отправились ночевать к дедушке с бабушкой, — непринужденно объяснил Харрингтон, приноравливаясь к ее походке. — Завтра мои родители улетают в Канаду и пару недель не увидят мальчиков. — Он улыбнулся. — Можно не сомневаться, что сегодня вечером мама искупит этот грех, избаловав их до потери сознания.

Клеменси улыбнулась в ответ, как зачарованная глядя ему в глаза. Оказывается, они меняли цвет. Когда Джошуа смеялся, они становились еще более яркими. О боже… Она забыла сумку в поезде! Огоньки последнего вагона быстро исчезали вдали.

— Как прошло собеседование? — спросил Джошуа, когда они дошли до автостоянки.

— Нормально, — рассеянно ответила Клеменси. Завтра с утра надо будет позвонить в бюро забытых вещей. Тем более что в сумке нет ничего, кроме пары маек, приобретенных на распродаже, к счастью, страшно дорогому жакету, понравившемуся ей с первого взгляда и купленному по настоянию матери, потребовалась небольшая переделка, после которой его должны были прислать по почте.

— Вы так уверены в себе? — слегка поддразнил Харрингтон, открывая ей дверь серебристого автомобиля.

Клеменси улыбнулась и скользнула на пассажирское сиденье. Она была более уверена в своих служебных перспективах, чем в способности иметь дело с этим человеком.

— Спасибо за то, что встретили меня, — сказала она с беспечностью, которой вовсе не ощущала.

— Должен признаться, у меня был корыстный интерес, — серьезно ответил Джошуа. — Вы уже ели? Вам нравится китайская кухня? — Он усмехнулся. — Правильный ответ на первый вопрос — отрицательный, а на второй — ликующее подтверждение.

Клеменси стоило большого труда удержаться от смеха.

— Нет, не ела, — послушно ответила она. — И обожаю китайскую кухню! — выпалила она следом.

— Отлично, — удовлетворенно сказал Джошуа, не сводя с нее смеющихся глаз. — Потому что я ненавижу есть в одиночку, а китайские блюда лучше всего разделять с другими.

С друзьями, решительно напомнила себе Клеменси.

— Перестаньте дурачиться, — сурово и в то же время насмешливо велел Джошуа, когда Клеменси украдкой взялась за вилку.

Улыбнувшись ему через стол, покрытый камчатной скатертью, она вернулась к палочкам. Ее умение орудовать ими было далеко не таким идеальным, как у Джошуа.

— Дурачиться, говорите? — пошутила она. — Пока я вожусь с палочками, вы съедаете вдвое больше моего!

Никто из них еще не бывал в здешних китайских ресторанах. Посовещавшись, они выбрали ресторанчик в пригороде Борнмута и не раскаялись в этом. Еда и обслуживание были просто великолепными.

— У меня есть небольшое преимущество, — хмыкнул Джошуа. — После окончания университета мы с Лорой пару лет прожили за границей и полгода провели в Гонконге, преподавая английский язык.

Он говорит о бывшей жене без горечи, подумала Клеменси. По выражению лица Джошуа тоже нельзя было понять, какого рода воспоминания пришли ему в голову.