Женское счастье - Елена Рахманова

Тяжелые сумки оттягивали руки, ноги в туфлях на каблуках гудели от усталости, но на этот раз ей было все-таки чуть легче обычного. Все обитатели дома находились под присмотром подруги, на которую можно было положиться. А посему Татьяна шла от станции к даче медленнее, чем всегда, даже смотрела по сторонам, отмечая, что новенького на знакомых участках. Большинство из них разительно изменились, обретя черты загородных усадеб нынешних хозяев жизни.

Но думать о том, куда деваются их прежние владельцы, было тревожно, и Татьяна с удовольствием предалась своему тайному пороку: прекрасным грезам о том, чего никогда не будет. Она видела мужчину, сильного и уверенного в себе, с лаской во взоре и тихим голосом.

Он один во всем мире понимал ее с полуслова, с полувзгляда, с полужеста даже тогда, когда она сама себя не понимала. А посему она знала, что может полностью положиться на него, довериться ему во всем.

Но он не только понимал, он еще и дивился ее тонко чувствующей душе, самоотверженности, ее готовности отдать всю себя любимому человеку. И отвечал страстно на ее желание любить и быть любимой. Он берег ее.

Этот «он» был все время разный – в зависимости от состояния Татьяниной души, только что прочитанной книги, погоды, наконец. Когда лил дождь, он, темпераментный красавец, согревал ее в жарких объятиях перед горящим камином. Когда светило солнце, он трогательно обнимал ее за плечи на опушке березовой рощи под завораживающий шелест листвы и пение птиц. Поэтому ей никогда не надоедало быть с ним и упиваться минутами их близости…

Татьяна прекрасно знала, что мечты, нацеленные на конечный результат, – это благо, это стимул к созидательному действию. Ее же грезы не имели ничего общего с реальной жизнью. Более того, лишь подчеркивали неполноценность, убогость того существования, которое ей было предопределено вести до конца дней своих. А против судьбы, как известно, не попрешь.

«Так зачем же терзаться сказочными видениями? – как-то спросила она себя. – Разве после них не труднее возвращаться к обыденной жизни? Разве не убийственным выглядит контраст между тем, что есть, и тем, чего тебе так не хватает?»

«Да ничего подобного!» – поняла Татьяна и несказанно обрадовалась. Просто надо четко разграничивать эти две сферы бытия: в одной она живет, в другой – дает себе маленькую передышку от обязательности и предсказуемости первой. Человеку, особенно женщине, просто необходимы заоблачные положительные эмоции, когда можно безоглядно верить в ниспосланное тебе судьбой счастье и знать: что бы ни случилось, оно всегда останется с тобой…

Сейчас глаза у него были серо-зеленые, того непередаваемого оттенка, который был у маленького торфяного озерца, прозрачного до самого дна. Он приблизил к ней свое лицо, и она почувствовала, как ее губы словно сами собой приоткрываются в счастливой полуулыбке ожидания того, что непременно сбудется…

– Эй! Чего лыбишься, курица безмозглая! Он же не целует, он же давит!

Эта тирада, произнесенная грубым, резким голосом, визг тормозов и туча взметнувшегося песка и мелких камешков из-под колес слились для Татьяны воедино. Она застыла как громом пораженная, когда сбоку от нее замерло нечто огромное и черное. Лишь минуту спустя она увидела, что это заляпанный грязью массивный джип.

Дверца резко отворилась, едва не сбив Татьяну с ног, и на нее из-под сведенных бровей посмотрел малосимпатичный тип со знакомой цепью на шее и обломком веточки в зубах.