Голос призрака - Виктория Холт

Он всегда был таким.

— Он очень похож на отца.

— Нашему отцу никогда бы не пришла в голову донкихотская идея насчет спасения чужестранцев. Он всегда говорил, что французы навлекли на себя революцию собственным безрассудством, и теперь должны расплачиваться.

— Но он все же отправился туда и вернулся победителем.

— У него всегда была ясная цель. Он отправился туда единственно за тем, чтобы спасти твою мать. Он разработал план действий хладнокровно и эффективно. Эти же трое позволяют своим эмоциям взять верх над рассудком.

— С тобой этого никогда не бывает, Дэвид.

— По своей воле — нет, — согласился он.

— Что с ними делать? Я чувствую, что они настолько безрассудны, что способны на все.

— Отец скоро приедет. Он разберется с этим.

— Скорей бы они с матушкой вернулись! Дэвид взял мою руку и пожал ее.

— Не волнуйся, — сказал он. — Сейчас происходят важные события. Мы на грани войны с французами. Прежде всего наши мальчики убедятся, что пересечь границу не так-то легко. Они наткнутся на препятствия, непреодолимые препятствия.

— Надеюсь, что ты прав, — сказала я.

* * *

К моему великому облегчению, Дикон и матушка вернулись домой на следующий день.

— Все хорошо, — сказала мать. — Мы доставили Лебренов к их друзьям. Их встретили очень радушно. Они найдут там приют, в котором так нуждаются, но пройдет еще некоторое время, прежде чем они придут в себя после перенесенных ужасных испытаний.

Буря разразилась за обедом.

Мы все сидели вокруг стола, когда Шарло сказал почти небрежно:

— Мы решили отправиться во Францию.

— Это невозможно! — воскликнула матушка.

— Невозможно? Вот слово, которого я не признаю.

— Ваше признание или непризнание английского языка к делу не относится, — вмешался Дикон. — Я знаю, что вы владеете им далеко не безукоризненно, но когда Лотти говорит вам, что вы не можете ехать во Францию, она имеет в виду, что вы не можете быть так глупы, чтобы пытаться это сделать.

— Другие же смогли, — возразил Шарло.

Он с вызовом посмотрел на Дикона, который ответил резким тоном:

— Она имеет в виду, что это невозможно для вас.

— Вы хотите сказать, что считаете себя каким-то сверхчеловеком, который один только может делать то, что другие не могут?

— Пожалуй, вы попали в точку, — добил его Дикон. — Возьму-ка я еще немного этого ростбифа.

Отлично готовят его у нас на кухне.

Тем не менее, — сказал Шарло, — я еду во Францию.

— А я, — вставил Джонатан, — еду с ним. Несколько мгновений отец и сын молча мерили друг друга взглядами. Я не могла до конца понять, что выражали эти взгляды. В глазах Дикона мелькнула искорка, которая заставила меня подумать, что он не был слишком удивлен. Но, возможно, я придумала это после.

Наконец, Дикон нарушил молчание. Он сказал:

— Ты сошел с ума.

— Нет, — сказал Джонатан, — просто принял твердое решение.

Дикон продолжал:

— Так, понимаю. Значит, это план. Кто еще собирается присоединиться к этой компании глупцов? Как насчет тебя, Дэвид?

— Конечно, нет, — ответил Дэвид. — Я уже сказал ему, какого я мнения об этой идее.

Дикон кивнул:

— Я приятно удивлен, что кто-то в семье еще сохранил благоразумие.

— Благоразумие! — возмущенно сказал Джонатан. — Если благоразумие заключается в том, чтобы посвятить себя исключительно книгам и математике, то мир не сможет далеко продвинуться по пути прогресса.

Наоборот, — возразил Дэвид, — идеи, работа мысли и образование сделали намного больше для прогресса, чем безответственные авантюристы.

— Я готов поспорить!

— Довольно! — прервал Дикон. — Думаю, вас сбило с толку появление этих беженцев. Но ведь вы слышали их рассказ. Франция превратилась в страну дикарей.

— Там еще есть благородные люди, — сказал Шарло, — и они делают все, что в их силах, чтобы спасти страну.

— Для них это будет непосильная задача. Я предупреждал много лет назад, что они движутся к катастрофе.

— Это правда, — сказала матушка. — Ты предупреждал их, Дикон.

— И тогда они стали проповедовать против нас… встали на сторону американских колонистов.

Что за глупцы! Кто же теперь может удивляться, что они дошли до такого состояния!

— Я могу, — сказал Шарло. — Но заставить вас понять — напрасный труд.

— Я достаточно хорошо понимаю. Не очень-то вы глубокомысленны, просто компания молодых идиотов. Ну, а теперь покончим с этим. Я хочу спокойно насладиться этим превосходным ростбифом.

За столом воцарилось молчание. Сабрина, которая сошла вниз ради счастья любоваться Диконом и видеть, как он с аппетитом поглощает ростбиф, сидела с напряженным лицом. Она ненавидела споры.

Матушка тоже расстроилась. Она жалела, что все так вышло. После отлучки из дома, даже такой краткой, она хотела радоваться своему возвращению к домашнему очагу.

Дикон сказал, что после обеда он хочет поговорить с Джонатаном в своем кабинете. Когда я поднималась наверх, то слышала, как они там негромко беседовали.

Матушка зашла ко мне в спальню. Она присела на кровать и грустно посмотрела на меня.

— Как все это случилось? — спросила она.

Я рассказала, как они постоянно толковали между собой и так были поглощены своими замыслами, что мы, остальные, как бы перестали для них существовать.

— Мне кажется, это затеял Шарло, — сказала я.

— Шарло всегда был настроен патриотически. Он сын своего отца. Жаль, что он и Дикон не ладят между собой.

— Думаю, что и никогда не поладят. У них прирожденная антипатия друг к другу.

Она вздохнула, и я улыбнулась ей.

Моя милая maman, — сказала я, — вы не можете иметь все от жизни, не так ли? Вы и так получили очень много.

— Да, — согласилась она. — Это правда; и запомни мои слова, Клодина, на будущее, когда ты будешь старше: самое лучшее, что может быть в жизни, это обрести счастье тогда, когда ты достаточно созрела, чтобы уметь наслаждаться им.

— Ну что ж, это именно ваш случай Она утвердительно кивнула.

И не тревожься за этих глупых юнцов. Они поймут свое безрассудство. Дикон сможет образумить их.

* * *

Но он не смог.

Они тайно покинули Эверсли на следующее утро, но их не хватились до самого вечера, когда обнаружилось, что их нигде нет. Мы провели тревожную ночь, а утром Дикону принесли письмо, написанное Джонатаном.