Голос призрака - Виктория Холт

— Как может дом казаться таким?

— Эндерби может. Пойдем. Я хочу посмотреть поближе.

Как ты думаешь, его когда-нибудь купят?

— Не в таком состоянии, в каком он находится. Он пустует уже многие годы из-за его репутации.

— Дэвид, я хочу посмотреть поближе.

— Не достаточно ли Грассленда для одного утра?

— Может быть, именно из-за Грассленда.

Он удивленно посмотрел на меня. Затем улыбнулся и сказал:

— Хорошо. Пошли.

Мы привязали лошадей к столбу, поставленному здесь для удобства посетителей, и подошли к входной двери. Дом был безмолвный, мрачный. У двери был ржавый звонок, за который я дернула, и мы стояли, слушая звон, который эхом отдавался по всему дому.

— Звонить бесполезно, — сказал Давид. — Кто может отозваться?

— Привидения, — ответила я. — Люди, которые жили в доме и не могут найти покоя из-за своих грехов. Разве здесь не было когда-то убийства?

— Если и было, то это старая история.

— Именно старые истории и создают призраков.

— Клодина, я уверен, что у тебя есть черты характера, которых я еще не знаю. Ты веришь в злых духов. Верно, Клодина?

— Не знаю, но, наверное, поверю, если удостоверюсь в их существовании.

На самом деле, Дэвид, я поверю во что угодно в мире, если у меня будут для этого основания.

— В этом-то и загвоздка. Ты собираешься поверить без доказательств?

— Стоя здесь… в тени этого дома… могу.

— Мы не можем войти, потому что нас некому впустить.

— Может быть, где-то есть ключ… хотя бы для возможного покупателя?

— Я уверен, что он у миссис Трент. Она ближайшая соседка. Ты не собираешься предложить вернуться и спросить о нем?

Я многозначительно покачала головой:

— Я все-таки хочу осмотреть его.

Дэвид, желая доставить мне удовольствие, обошел за мной вокруг дома. Мы прокладывали себе дорогу в высокой траве через разросшиеся сорняки. Увидев окно со сломанной задвижкой, я толкнула его, чтобы открыть, и заглянула в холл.

— Дэвид, — сказала я взволнованно. — Мы можем пролезть через него.

Давай попробуем.

Он влез в окно и, стоя в холле, повернулся, чтобы помочь мне. Вскоре мы смотрели на сводчатый потолок и галерею менестрелей, на широкую лестницу в конце холла.

— Это, — сказал Дэвид, — как говорят, то самое пресловутое место. Все началось, когда некто, испытывая финансовые затруднения, захотел повеситься на веревке, свисающей с потолка галереи. Веревка была слишком длинной, и он касался пола ногами, испытывая страшные мучения.

С того времени дом и стал считаться проклятым.

— Сабрина жила здесь в детстве.

— Да.

Но, хотя с ней все было в порядке, она избегала приходить сюда. Тогда в этом доме ничего необычного не было, потому что ее мать, которая была очень хорошей женщиной, делала его таким. А после ее смерти муж был убит горем и погрузился в меланхолию. Это показывает, не так ли, что именно люди делают дом таким, какой он есть, а не камни и кирпичная кладка?

Ты победил, — сказала я. Он рассмеялся и обнял меня.

— Ну что, мадам? Никчемное хозяйство. Но такое, которое может стать полезным… в руках подходящих людей.

— Кто в здравом уме захочет жить в таком месте? Подумай о той работе, которую надо проделать, чтобы все восстановить.

— Нет ничего такого, чего не смогли бы сделать несколько садовников за месяц. По моему мнению, виновата в этом темнота. Из-за растительности снаружи.

— Пойдем тогда и посмотрим на эту пресловутую галерею.

Мы поднялись по лестнице. Я отдернула шторы. Они были покрыты толстым слоем пыли. Я вошла и остановилась, глядя вниз, в холл. Да, атмосфера здесь была тяжелой. Дом казался безмолвным, настороженным.

Я вздрогнула, но ничего не сказала Дэвиду. Он не заметил моего состояния. Он был слишком практичным.

Мы посмотрели вниз в противоположный конец холла, на перегородку, за которой находилась кухня. Воображение рисовало людей, танцующих в этом зале; и я представляла, что здесь будет, когда наступит темнота. Это место было действительно полно призраков, и фантазия могла сыграть злую шутку. Никто и никогда не захочет поселиться здесь, и дом будет разрушаться, приходить в упадок.

Мы поднялись по лестнице; звуки наших шагов эхом отдавались в доме. Мы заглянули в спальни. Здесь их было много, и кое-какая мебель: старый шкаф в одной из комнат и кровать с пологом на четырех столбиках — стояла в них годами.

Мне захотелось всего лишь на несколько мгновений остаться здесь одной. Дэвид был слишком прозаичен, слишком лишен воображения, чтобы впитать атмосферу дома. Конечно, было глупо думать, что я смогу почувствовать то, что, возможно, сама выдумала.

Я проскользнула в одну из комнат. Шаги Дэвида слышались в другой, и я подумала, что он осматривает старый шкаф.

Тишина. Только слабый шорох в деревьях, которые густо росли вокруг дома. Раздался какой-то звук. Возможно, его издавала раскачивающаяся решетка сломанного окна внизу, но он испугал меня.

Затем неожиданно я услышала шепот. Казалось, он заполнил комнату: «Берегись… берегись, маленькая невеста!»

Холодея от ужаса, я быстро огляделась вокруг. Ведь кто-то произнес эти слова. Я отчетливо слышала их. Я подбежала к двери и посмотрела вдоль коридора по направлению к лестнице. Нигде никого не было.

Из комнаты, в которой мы недавно были, вышел Дэвид.

— Ты слышал что-нибудь? — спросила я.

Он выглядел удивленным.

— Здесь никого нет, — отозвался он.

— Я думала, что слышала…

— Тебе показалось.

Я кивнула. У меня было сильное желание уйти. Я знала, что в этом доме было что-то враждебное.

Мы быстро спустились по лестнице в холл. Все время я оглядывалась, чтобы увидеть хоть какой-то признак чьего-то присутствия.

Но тщетно.

Дэвид помог мне вылезти из окна. Я пыталась унять дрожь в руках, пока он помогал мне сесть в седло.

— Думаешь, кто-нибудь захочет поселиться в этом месте? — спросил Дэвид.

— Вряд ли.

Думаю, оно полно злых призраков.

— И, конечно, паутины и пауков.

— Ужасно…

— Не думай об этом, моя дорогая.

Это заставит тебя еще больше ценить Эверсли.

Эверсли… Навеки мой дом… окруженный любовью, любовью матери и мужа. А если Джонатан когда-нибудь вернется домой?