Дикая роза - Альберто Альварес

— У меня словно гора с плеч свалилась: с его смертью все награбленное им у Линаресов возвращается в мои руки.

Леонеле даже захотелось поколебать это ледяное, бесчеловечное спокойствие.

— Это при условии, что Федерико не оставил завещания, — сказала она.

Дульсина остановилась и встревоженно посмотрела на Леонелу. Видно было, что такая мысль до сих пор не приходила ей в голову.

— Я узнаю об этом сегодня же, — сказала она, нахмурив брови.

Леонела снова взяла ее под руку, и они пошли дальше. Но через несколько шагов Леонела сказала, что не удивится, если Федерико Роблес все свое состояние записал на какую-нибудь из своих пассий.

Возвратясь домой, Дульсина тут же позвонила адвокату по фамилии Равель. Она знала, что он был дружен с Федерико и вел его нотариальные дела.

Услышав, что Дульсина интересуется, не оставил ли лиценциат Роблес завещания, Равель, к ее удивлению, ответил:

— Конечно, сеньора. Это завещание у меня. Оно может быть вскрыто, когда вы это сочтете нужным.

Она взглянула на часы. Было еще довольно рано. Она спросила адвоката, сможет ли он привезти завещание к трем часам дня. Если сможет, то она соберет заинтересованных лиц, чтобы выслушать его. Адвокат согласился.

…Ровно в три часа в кабинете дома Линаресов в присутствии всех членов этого семейства адвокат Равель вскрыл конверт с завещанием и скучным протокольным голосом прочел:

«Я, Федерико Сесар Роблес, в полном здравии и без какого-либо давления со стороны заявляю, что оставляю все свое состояние своей законной жене…»

Тут адвокат Равель низко наклонил голову и посмотрел на Дульсину…

— Продолжайте, — кивнула она ему.

— «…своей законной жене, — повторил он и закончил: — донье Марии Елене Торрес де Роблес».

В гробовой тишине Дульсина вскочила с места.

Паулетта шла навстречу Розе с распростертыми объятиями. За ее спиной виднелась сияющая Эдувигес.

— Я думала, ты никогда не придешь, — проговорила Паулетта, обнимая дочь.

— Никак не могла от матушки уйти — столько времени вместе прожили! — объяснила Роза.

Паулетта стала говорить дочери, что сделает все, лишь бы она была довольна. Она мечтала компенсировать Розе то, чего ее лишила жизнь.

— Главное для меня — это чувствовать твою любовь и любовь матушки Томасы, — отвечала Роза.

Обняв дочь за плечи, Паулетта повела ее в комнату, где Роза теперь должна была жить.

— Здесь никто никогда не жил, — сказала Паулетта, показывая Розе прелестную светлую комнату, предназначенную скорее для девочки, чем для взрослой женщины. — Эта комната ждала тебя.

Роза взяла с дивана куклу и стала ее разглядывать. Паулетта предупредила ее, что завтра они отправятся в магазин за покупками. Теперь ее дочь будет одета как королева.

Роза пыталась объяснить матери, что привыкла к скромной жизни. Но Паулетта стала весело возражать, что готова достать для Розы луну с неба. Хочет Роза луну?

И они вновь смеялись и обнимали друг друга. Потом Паулетта усадила дочь на диван. Ей хотелось поговорить о будущем Розиного ребенка.

— Отец твоего ребенка Рикардо Линарес? Роза рассмеялась:

— Ну, конечно, мамочка, больше у меня никаких мужчин не было.

— Рикардо знает о том, что ты беременна?

— Нет. И не узнает. Они причинил мне много зла и не заслужил этого крошку.

Роза твердо решила, что ее ребенок будет носить фамилию Гарсиа, а не Линарес и не будет иметь к тому семейству никакого отношения.

Все напряженно следили за Дульсиной. Она решительно подошла к адвокату Равелю.

— Что за бред? — спросила она его дрожащим от негодования голосом. — Законная жена Федерико Роблеса — я!

Адвокат поправил очки и развел руками.

— Очень сожалею, но документ говорит о другом.

Он передал бумагу, которую держал в руках, Дульсине и добавил:

— Человек, которого вы считали своим мужем, состоял в законном браке с сеньорой Марией Еленой Торрес.

— Но это подлог! — сквозь рыдания проговорила Дуль-сина.

Равель еще раз развел руками:

— Боюсь, что подложным было его бракосочетание с вами, на которое он не имел никакого права.

Дульсина плакала, но продолжала бороться:

— Разве этот документ не может быть поддельным?

— Это законный документ, — ответил Равель. — Он подписан в городе Мерида десять лет назад. Есть свидетели.

Дульсина кинулась к Рикардо и протянула ему бумагу, которую держала в руках.

— Скажи, что это подлог, Рикардо, — крикнула она. Рикардо внимательно проглядел документ и подтвердил

его подлинность.

— Он женился на тебе, будучи законно женатым на другой, — сказал он.

— Наверно, он развелся с ней, — с надеждой посмотрела на Равеля Дульсина.

Адвокат отрицательно покачал головой.

— Нет, сеньора. Мария Елена Торрес жива. Будучи теперь вдовой, она скромно живет в городе Мерида. Теперь, однако, она полная наследница всего состояния покойного.

Дульсина, казалось, потеряла голову.

— Этого не может быть! — кричала она, словно подбитая птица мечась по кабинету. — Все, что Федерико оставил этой женщине, — мое! Он ограбил меня!

Она подскочила к Равелю:

— Если вы не сделаете что-нибудь, чтобы защитить мои права, значит, и вы такой же вор, как лиценциат Роблес.

— Я следую букве закона, только и всего, — снисходительно усмехнулся адвокат.

Леонела попробовала успокоить Дульсину, предложив ей стакан воды. Дульсина оттолкнула ее. Рикардо поднялся, давая понять, что дальнейшие обсуждения бессмысленны.

— Федерико поставил тебе ловушку, Дульсина. И ты угодила в нее. Бесполезно требовать объяснений у мертвого.

Дульсина обвела всех присутствующих ненавидящим взглядом.

— Я буду драться за то, что принадлежит мне! — сказала она.

И, закрыв лицо руками, бессильно упала в старинное кожаное кресло, в котором когда-то обнималась с лиценциатом Роблесом.

Оставшись вдвоем, Рикардо и Леонела, естественно, не могли не обсудить историю с завещанием Роблеса.

Рикардо понимал, что им грозило: родовой дом Линаресов должен перейти в руки чужих людей. Эта мысль была непереносимой.

— Но должен же быть хоть какой-нибудь выход! — в который раз восклицала Леонела. — Не может быть, чтобы Дульсина все потеряла.